Чтение онлайн

Менон.По-моему, ясно.

Сократ.Но если все-таки добродетель – это некое знание? Ведь тогда ей, очевидно, можно выучиться.

Менон.Конечно.

Сократ.Ну в этом мы легко разобрались: если она – знание, то ей можно выучиться, а если что-нибудь другое, то нет.

Менон.Конечно.

Сократ.Теперь, видимо, нам и надо исследовать, что такое добродетель – знание или нечто иное.

d

Менон.По-моему, разобравшись в одном, надо исследовать и это.

Сократ.Так что же, разве, по нашим словам, добродетель не благо? Разве не остается в силе наша предпосылка, что она – благо?

Менон.Остается, конечно.

Сократ.Значит, если есть какое-либо благо, непричастное к знанию, то, может быть, и добродетель не есть какое-то знание; если же нет такого блага, которое не охватывалось бы знанием, то мы, предположив, что добродетель – это некое знание, сделаем верное предположение.

Менон.Так оно и есть.

e

Сократ.А разве не добродетель делает нас хорошими людьми?

Менон.Добродетель, конечно.

Сократ.А хорошие люди приносят пользу, потому что всякое благо полезно, не так ли?

Менон.Так.

Сократ.И добродетель тоже полезна?

Менон.Из того, что мы говорили, выходит, что так.

Сократ.Рассмотрим по отдельности то, что нам полезно. Например, здоровье, сила, красота и богатство – все это и тому подобное мы называем полезным, не так ли?

88

Менон.Так.

Сократ.Но о том же самом мы говорим, что оно порой и вредит. Или это не так, по-твоему?

Менон.Нет, именно так.

Сократ.Теперь посмотри, что управляет всеми этими свойствами, когда они приносят нам пользу, и что, когда они приносят вред? Разве правильное применение не делает их полезными, а неправильное – вредными?

Менон.Конечно.

Сократ.А теперь рассмотрим и то, что относится к нашей душе. Называешь ли ты что-нибудь рассудительностью, справедливостью, мужеством, понятливостью, памятливостью, щедростью и так далее?

b

Менон.Называю.

Сократ.Посмотри, что из этого, по-твоему, представляет собою не знание, а нечто другое, и не все ли это иногда приносит пользу, а иногда вред. Вот, например, мужество, когда оно не имеет ничего общего с разумом, а подобно простой дерзости: разве человек, если он дерзок бессмысленно, не несет ущерба, а если отважен с умом, не получает пользы?

Менон.Именно так.

Сократ.А разве не то же самое с рассудительностью и с понятливостью? С умом и образование, и воспитание приносят пользу, а без ума – вред.

Менон.Да, несомненно.

c

Сократ.Одним словом, разве не все, к чему стремится душа и что она претерпевает, оканчивается счастливо, если ею управляет разум, и несчастливо – если безрассудство?

Менон.Да, как видно.

Сократ.Так вот, если добродетель – это нечто обитающее в душе и если к тому же она не может не быть полезной, значит, она и есть разум [30], ведь все, что касается души, само по себе не полезно и не вредно,

d

но становится вредным или полезным благодаря разуму или по безрассудству. В согласии с этим рассуждением добродетель, коль скоро она полезна, и есть не что иное, как разум.

Менон.Мне тоже так кажется.

Сократ.Ну а то, о чем мы сейчас говорили, богатство и все прочее, что иногда бывает полезным, а иногда вредным? Если разум, управляя всем в нашей душе, делает ее движения полезными, а безрассудство

e

– вредными, то разве не та же самая душа делает богатство и прочее полезным, правильно пользуясь и управляя им, а пользуясь неправильно – вредным?

Менон.Это верно.

Сократ.Но ведь правильно управляет всем этим разумная душа, а неправильно – неразумная?

Менон.Так оно и есть.

89

Сократ.Значит, можно сказать вообще, что в человеке все зависит от души, а в самой душе – от разума, если только душа хочет быть благою. Из сказанного нами выходит, что разум полезен; но ведь мы говорили, что и добродетель полезна?

Менон.Конечно.

Сократ.Значит, мы утверждаем, что разум – это добродетель – либо вся, либо часть ее?

Менон.По-моему, Сократ, ты очень верно говоришь.

Сократ.Если все это так, то люди, верно, добродетельны не от природы?

Менон.Видимо, нет.

b

Сократ.А ведь могло бы быть и так: если бы люди рождались хорошими, то были бы у нас знатоки, которые умели бы распознавать юношей с хорошим характером, а мы по их указанию отбирали бы таких и хранили как сокровище под печатью в Акрополе [31], оберегая пуще золота, чтобы их никто не испортил, потому что, войдя в возраст, они стали бы очень полезны для государства.

Менон.Так оно и было бы наверняка, Сократ.

Сократ.Но если хорошие люди становятся хорошими не от природы, значит, они достигают этого путем обучения?

c

Менон.По-моему, иначе и быть не может. Ведь из нашей предпосылки, Сократ, ясно, что если добродетель – это знание, то ей можно выучиться.

Сократ.Может быть, клянусь Зевсом. Ну а вдруг наша предпосылка была неверна?

Менон.Но ведь только недавно нам казалось, что мы говорили правильно!