Чтение онлайн

— Ты будешь еще кушать, Купер?

— Да, пап.

Доев салат, я мусолю индейку под внимательным взглядом Криса, я чувствую, что сын хочет что-то сказать, поэтому киваю, делая жест, чтобы он начал.

— Вы разводитесь?

Кристиан давится вином, в шоке смотря на сына, и я чувствую, что моё выражение лица ничем не уступает шоку мужа.

— Кто сказал тебе такую чушь?!

— В школе все говорят, — Кенни смотрит на старшего в поисках поддержки, и Крис кивает.

— А что значит «разводитесь»? — Купер смотрит на папу с неподдельным интересом, и Кристиан тяжело сглатывает, ища поддержки у меня.

— Это когда мама с папой перестают любить друг друга, и перестают жить вместе. Но я люблю вашего папу, очень сильно, и ваш папа любит меня, — голос срывается, но я держу себя в руках. — Мы не собираемся разводиться.

— Ты любишь меня?

— Конечно, я люблю тебя. У нас трое детей, если ты забыл, — нежно улыбаюсь мужу, заглушив все эмоции и негативные мысли, лишь взглядом выражая всю свою любовь, и Кристиан тает, начиная сиять.

— А ты выйдешь за меня, еще раз?

Эти маленькие засранцы хихикают, когда Кристиан, усадив Купера на своё место, встает передо мной на одно колено, достав из кармана брюк красную коробочку в форме сердечка.

— Я очень сильно люблю тебя, Анастейша Роуз Грей. И я хочу еще раз дать тебе те клятвы, что дал в прошлый раз.

Кольцо огромное. Вернее, само колечко моего размера, бриллиант огромен. Господи.

— Лоррейн Шварц. Не автомат с жвачкой, — Кристиан целует мою руку, и я усмехаюсь, но от шока не могу сказать и слова. — От автомата с жвачкой за четвертак до дизайнерского кольца по моему эскизу за два с половиной миллиона долларов, Ана. Только благодаря тебе, твоему терпению и твоей силе. Благодаря твоей вере в меня. Благодаря тебе у меня есть жизнь, у меня есть ты, у нас трое замечательных детей и огромный, уютный дом. Да, у нас трудный период в отношениях, но я клянусь тебе, что я всё исправлю. Ты согласна повторить наши клятвы друг другу?

Хоть кивни, Ана, чёрт возьми!

— Не плачь, Ана, малышка, пожалуйста. Иначе Купер оторвет мне голову, — Грей ухмыляется, подмигивая мне, и я, наконец, выхожу из шока.

— Кристиан… Да. Да, боже, да! Ты с ума сошёл… И вы! — тыкаю на смущенных сыновей, и они хихикают, закрывая лицо ладошками.

— По тебе, — на моем безымянном пальце, поверх обручального кольца, мерцает потрясающее кольцо из платины и с огромным круглым бриллиантом и россыпью камней вокруг него, находящиеся на разном уровне. Я не могу оторвать от него взгляда. — Внутри гравировка.

Снимаю кольцо, и не могу сдержать нервного смешка, перечитывая гравировку.

«He dearly loves his Mistress».

Я отомщу, Кристиан Грей.

***

2.

— Если ты сейчас же не сменишь купальник, я возьму тебя прямо в воде, на глазах у детей, — Кристиан шипит мне на ухо, еле заметно прикусив мочку, и тело отвечает ему мурашками, ведь почти этого я и добиваюсь.

— Что вам не нравится, мистер Грей? — не отрываюсь от песчаного замка, для украшения которого Купер выбирал самые красивые камушки, и Кристиан кладет руку мне на поясницу. — Плавки приличные, грудь закрыта, а фигура у меня достойна того, чтобы её демонстрировать.

— Плавки сползают.

— Меня это не смущает.

— Меня это смущает, Ана, чёрт возьми.

Кристиана до сих пор и так по-детски смущает его имя, вытатуированное у меня на пояснице. Меня оно не смущает ни капли. Догги — его любимая поза, и с появлением чернил она стала чуть ли не ежедневной. Я люблю мужа, я люблю жесткий секс с мужем, я люблю свое тело. Идеальное сочетание.

Я же говорила, что отомщу.

— Это приказ?

— Ты моя жена и мать моих детей. И я просто настаиваю на другом купальнике. Пожалуйста, Анастейша, — показываю Кристиану язык, чмокнув плечо, и он расслабляется, осознавая, что победил.

Вредина стеснительная.

Поднимаю взгляд на старших, которые обещали быть у берега, и с замиранием сердца обнаруживаю их на глубине по грудь... Вернее, только Криса.

— Крис, прекрати топить брата! Грей, растащи их, я тут строю...

— Папа, смотри какая ракушка! — Купер плюхается между нами, показывая очередную симпатичную ракушку, и Кристиан чмокает его в лоб, поправив панамку.

— Очень красивая, сынок. Я откачаю твоего брата и вернусь.

— Они такие засранцы, да, мам?

— Купер!

— Прости, — сын хитро улыбается, ни капли не стыдясь, что произнес «плохое слово», и обнимает меня за плечи, чтобы точно получить индульгенцию.

— Ты хитрый, хитрый мальчишка. Принеси воды, детка, — подаю сыну ведерко, и он резко поднимается, оставив меня в пыли.

Да, засранцы. Все четверо.

Через несколько шагов, Купер бросает ведерко, поддавшись уговорам папы, и со всех ног бежит в воду. Он плавает даже без нарукавников, мой маленький спортсмен.

Завязав пучок на затылке, я оставляю наш почти достроенный замок, и присоединяюсь к мальчишкам, помогая им атаковать папу и Кенни, каким-то чудом умудрившись даже вытащить их чуть ближе к берегу, чтобы Купер доставал до дна, и нацепить на каждого кепки.

***

— Знаешь… — Кристиан разглядывает закат с балкона нашей спальни, выходящей прямо на море, и я присоединяюсь к нему, поставив два коктейля на столик.

— Что, Кристиан? — обнимаю мужа со спины, глубоко вдыхая его естественный запах, целуя обнаженную спину, и он тянет меня в свои объятия. — Мне очень нравится этот дом. Для отпуска — самое то.

— Я очень люблю тебя. Я счастлив, что мы пронесли это чувство через годы.

— Я тоже счастлива, — кусаю Кристиана за подбородок, совсем осторожно, и он улыбается, крепче прижимая меня к себе.

— У меня к тебе предложение, от которого ты не можешь отказаться.

— Внимательно слушаю вас, мистер Грей.

— Знаешь, раз мы решили повторить медовый месяц, то, может, и привезем те же сувениры? В последний раз.

— О, Кристиан… У меня больше нет нормальных мужских имен на «C». Кенни нам и так не простит его восхитительное «Кэинич». А оно мне действительно тогда нравилось.