Шрифт:
1 глава
– Внимание! Повреждение корпуса шестьдесят процентов, – надрывается голосовая система управления.
Давление падает. Писк аварийных сигналов мешает сосредоточиться.
– Дай мне место, где сесть. Живо!
Мой голос дрожит, как и кончики пальцев. В такой передряге я впервые.
На приборной панели высвечивается сектор, в который меня забросило. Волоски на коже встают дыбом. NH – универсальный класс непригодных для жизни планет. Точнее, по основным показателям вполне пригодных, но разумных существ вроде человека на них и в помине нет.
Нервно сглатываю, пытаясь сосредоточиться, а перед глазами проносятся события последних дней, складываясь будто пазлы в единую картину.
Как же я раньше не поняла, что это ловушка? Правду говорят, влюбленные слепы и ничего не замечают дальше собственного носа.
Милли все просчитала! Лучшая подруга не простила того, что Рон выбрал меня, жалкую человечку с Земли, а не чистокровную нордианку. Она давно все спланировала, проложила для меня маршрут в один конец. А стоило сыну канцлера официально объявить дату нашей помолвки, запустила план мести в действие.
Астероидное поле, гиперпрыжок в никуда, и вот я здесь. Сектор Г, мать вашу! Лучше не придумаешь.
– Поиск завершен. Ближайшая планета – Зирта. Координаты: триста сорок девяносто пять.
– Садимся.
– Внимание! Межгалактической ассоциацией на этой планете объявлен карантин третьего класса. Незаконная посадка запрещена.
– Вот и пускай возьмут меня под арест, – нервно бубню себе под нос. – Все лучше, чем сдохнуть в открытом космосе. Да, Бруклин?
Пес нервно поскуливает, пристегнутый в соседнем кресле. Мы всегда летаем на задания вдвоем. Протягиваю руку, касаясь густой черной шерсти, а мне в ладонь тычется влажный холодный нос. Кибернетический организм, а тоже чувствует, что влипли мы по полной.
– До столкновения сорок тысяч…
Ничего, прорвемся.
– Тридцать…
Искусственная гравитация накрылась. Корабль трясет, системы отказывают одна за другой.
Вдох-выдох, выдох-вдох.
– Десять…
Машину бросает из стороны в сторону. Куски обшивки отлетают прямо на ходу, того и гляди весь корабль развалится еще до посадки.
Опускаю кислородную маску на лицо.
«Для опасной планеты эта кажется слишком голубой и зеленой, – невольно отмечаю про себя, вглядываясь в экраны мониторов, – прямо как…»
Медленно выдыхаю сквозь крепко стиснутые зубы, готовясь к столкновению, а после удара проваливаюсь в беспросветную темноту.
Трудно сказать, сколько времени я пробыла в отключке. Прихожу в себя под вой сигнала тревоги.
Голова раскалывается. Машинально прислоняю ладонь ко лбу – на ней отпечатывается кровавый след. Но гораздо больше беспокоит другое – ногу зажало. Когда мне удается ее высвободить, вижу открытый перелом.
– Еще этого не хватало…
Боль ужасно отвлекает, кровь сочится даже сквозь защитный костюм. Какое тут здраво мыслить?
– Соберись. Следуй протоколу, – упрямо шепчут губы. – Запустить диагностику всех систем.
– В грузовом отсеке возгорание. Пассажирам срочно покинуть корабль, – с опозданием оживает голосовой помощник.
Только я и так это знаю, кабину уже заволакивает дымом.
– Брук, ты как, дружище? – синие глаза скользят по моему лицу преданным взглядом. – Нужно выбираться. Тащи аптечку.
Стоит это произнести, пес несется выполнять команду. Инъекция в бедро и боль отступает, кровотечение останавливается. Подволакивая обездвиженную ногу, следую сквозь густой дым на лай Бруклина, будто за поводырем. Из дыры в корпусе корабля я буквально вываливаюсь на землю, местами поросшую зеленью. Брук кружит рядом, поскуливает, и оттаскивает меня подальше от горящих обломков.
Пытаясь выровнять шумное дыхание, испуганно оглядываюсь по сторонам. Совсем рядом темнеет полоска густого леса, с другой стороны длинным хребтом тянутся горы с голубыми шапками на вершинах. Где-то рядом шумит река.
А здесь даже красиво.
– Анализ атмосферы, – зажимаю специальный датчик на браслете и тут же получаю ее химический состав.
«С незначительным отклонением, но для дыхания пригодно», – снова удивляюсь я, и наконец опускаю маску, втягивая ноздрями воздух, щедро пропитанный хвойными нотами.
Господи, сколько лет я не вдыхала этого запаха? От нежданных воспоминаний о Земле, и тех, кого я когда-то на ней оставила, на глазах проступают слезы.
«Нет. Только не сейчас, – отмахиваюсь от непрошеных мыслей. – Сперва обработать ногу, после добраться до передатчика и подать сигнал бедствия. Придерживайся плана!»
Рон найдет меня. Где-то в глубине душе я твердо знаю это. Милли никогда не занять мое место. После того, что она натворила, ее ждет военный трибунал. Осталось только выбраться отсюда, а доказательства найдутся. Эта мысль удивительным образом придает мне сил.
На лес опускаются сумерки. Лезть в пылающий корабль, из которого местами вырываются языки пламени, не имеет смысла. В ответ на мои мольбы, в какой-то момент включается система пожаротушения.
– Ну наконец-то! – обнимаю на радостях Брука, и тот виляет хвостом.
Остается дождаться, когда она справится со своей работой, а я смогу вернуться на борт и разослать сигнал.
Пока я вожусь с ногой, вправляя на место кость и заливая ее специальным склеивающим раствором, едва не теряю сознание. Благо дело, аптечка неплохо оборудована. Проделывать все это в учебке на кибернетических конечностях с кучей датчиков – одно дело, а на себе родимой, потерявшей кучу крови, совсем другое. Еще и Брук разглядел что-то подозрительное в лесу, подняв лай на всю округу.
– Бруклин, ко мне! – хотелось крикнуть, но вместо этого я лишь неразборчиво что-то хриплю, пошатнувшись. Силы стремительно меня покидают. Для того, чтобы подействовал введенный регенератор тканей, нужно время.
Спустя минуту влажный шершавый язык с заботой проходится по моей щеке. Брук услышал. Благодаря настройкам его слух в разы превосходит любое живое существо.
– Охраняй, но не шуми. Ясно?
Устроившись рядом, пес уткнулся носом в мое бедро и навострил уши. Вот только хватило его ненадолго. Почуяв опасность, мой защитник вновь подскочил на ноги, с усердием залаяв.