Чтение онлайн

Глаза её радостно блестели.

И странно, что отец сюда не спустился. Или спустился? Тогда почему? Почему ушел? Почему позволил де Варрену остаться? Почему не нашел способа вскрыть эту дверь? Он всегда получал желаемое.

— Значит, вы тоже, — тихо произнесла баронесса.

— Простите? — к двери тянуло.

Гладкая. Словно зеркало, только ничего не отражает. И из чего она? На металл похоже, но такой, какого Винченцо никогда не видел. И хочется прикоснуться, проверить, каков он. Теплый? Холодный? Скользкий, что лед, или наоборот мягкий, бархатистый?

— Вы видите её.

— А вы нет? — Миара повернулась к баронессе. А та покачала головой. За ней и Арвис. — Совсем-совсем?

— Я… ощущаю, что здесь что-то не так, — баронесса поежилась. — Будто что-то есть, но… не понять, что.

— Интересно.

— Мой муж сказал, что маг, Ульграх.

— Наш отец?

— Не уверена, но вероятнее всего он, спускался. Однако он не увидел дверь.

— Очень интересно, — Миара посмотрела на брата. — Значит, дело не в даре. Дара отцу хватало. А… в чем?

— Не знаю, — ответила баронесса и положила руку на ржавые полосы металла. — Но мой муж рассказывал, что ваш отец, если это и вправду был он, весьма разозлился. Он пробовал воззвать к силе.

— Не получилось, — Миара поплотнее запахнула плащ. — Опасное место, правда, брат?

Опасное.

Винченцо только сейчас понял то, что не ощущает больше силы. Что её нет. Просто нет. А это невозможно. Искра горела от рождения, и даже когда Винченцо не понимал, что она собой представляет, она была. Всегда. А теперь…

— Тише, — Миара коснулась руки. — Дыши глубже. Это временно. Возможно, материал обладает изолирующими свойствами.

И замолчала, думая о своем.

Винченцо попытался дышать глубже, но воздух был густым и вязким. Он, этот воздух, проникал в легкие, наполняя их отравой. И выжигая остатки дара.

Бежать.

Скорее. Прочь отсюда. Не этого ли испугался отец? Не потому ли отступил, оставил дверь запертой? Даже не видя её, он ощутил, исходящую опасность?

— Открывать? — баронесса коснулась ржавого железа и поднесла измазанные пальцы к лицу. — Мой супруг каждый год ставил новые запоры. Но они истлевали.

И это тоже предупреждение.

Винченцо взял сестру за руку.

— Брось, — взгляд Миары был полон терпения. — Что бы там ни лежало, оно нужно.

— Кому?

— Кому-нибудь — обязательно, а стало быть, и нам сгодится. В конце концов, братец, никто не собирается лезть туда просто так. А вот проверить стоит.

Дверь отворилась с душераздирающим скрипом. И в лицо пахнуло чем-то до боли знакомым. Так воняет в старых лабораториях, в которых даже стены пропитывались алхимической вонью.

Миара чихнула.

И потерла нос.

— Прошу простить меня, госпожа, — баронесса отступила от провала. — Но туда я не заглядывала.

— И не надо, — Миара знала, когда следует остановиться. — Мы сами посмотрим. Верно, Вин?

Винченцо с куда большей охотой закрыл бы треклятую дверь, а потом нашел бы песка и щебня, и всего-то, что под руку повернется, чтобы засыпать и лестницу.

Но вместо этого он кивнул.

А в голове тихо, но так раздражающе застучали барабаны. И наверное, это что-то да значило.

На третьи сутки пути, который запомнился магу урывками, местность изменилась. И перемена эта была столь стремительна, что весь небольшой их отряд остановился.

— Чувствуешь? — спросил жрец, поднимая капюшон плаща.

Ирграм хотел было соврать. В конце концов, ничего особенного не произошло. Подумаешь, лес поредел. И березы стали будто бы ниже, и сосны, и запахло иначе, болотом.

Дорога стала уже.

Местами она вовсе терялась в густой траве. Не в этом дело.

Небо словно стало более тусклым. И солнце. Солнце никуда не делось, но теперь оно казалось будто пеленой подернутым.

— Мы покинули земли Цапли, — пояснил жрец, растирая тонкие руки. — К этому надо привыкнуть.

Надо.

Определенно.

Воздух кислый и тягучий, его приходится глотать. По телу прокатилась волна озноба. Откуда-то изнутри поднялись страх и дурнота, и желание вернуться. Но Ирграм стиснул зубы.

Куда ему возвращаться?

Вернее, с чем?

— Возьмите, — жрец протянул шкатулку, в которой обнаружилась круглая бусина на нити столь тонкой, что не сразу удалось подцепить её. Жрец надел бусину и убрал её. — Прижмите к коже, скоро станет легче.

И прочие-то подходили к нему.

Бусины?

Нет, это не Слеза неба. Другой камень. Нефрит? Или сердолик? Или еще что-то? Так не определить. Бусина кажется мутной, но стоит прикоснуться, и внутри вспыхивает искра. А камень нагревается.

— Что это?

— Благословение, — жрец не торопит, позволяет разглядеть, он спокоен и даже насмешлив. — Детям Цапли тяжело вдали от дома. Это помогает.

— И надолго его хватит?

— Месяца на два.

— Нить тонкая.

Ирграм с трудом просунул в петлю голову. Бусина скользнула под одежду, опалив жаром все тело. И дышать стало легче. В самом деле, что это он?

Солнце иное.

Трава.

Еще жуков сличить осталось, чтоб уж точно убедиться.

— Не порвется, — жрец тронул жеребца пятками. — А вот снять могут. Так что береги.

Ирграм прощупал бусину под одеждой. На языке крутились вопросы, множество вопросов, но что-то подсказывало, что ответы получить будет непросто.

Поэтому он просто подобрал поводья.

Будет еще время.

Такхвар шел к деревне.

Миха наблюдал. И новоявленный барон тоже. И Ица, привычно забравшийся на дерево, где он, похоже, чувствовал себя в безопасности.