Чтение онлайн

— Зарендаргар не мог остаться в живых. — Это был первый раз, когда я вступил в общение с монстрами. Возможно, я не должен был этого делать, но я имел непосредственное отношение к предмету разговора. Я видел взрыв. Я, даже издалека, был наполовину ослеплен вспышкой, и, некоторое время спустя, оглушён звуком, ударной волной и опалён высокой температурой.

Форма, высота и ужас того высокого, расширяющегося, грибовидного облака были тем, чего я никогда не забуду.

— Никто не смог бы выжить в том взрыве, — сказал я. — ни там, ни рядом с ним. — Я был там.

— Мы знаем, — сказал Ког.

— Зарендаргар мертв, — повторил я.

Ког, тем временем разворачивал свёрток на столе. Он делал это таким образом, чтобы Самос и я могли видеть всё. Волосы встали дыбом у меня на затылке.

— Вам знакомы такие вещи? — спросил Ког Самоса.

— Нет, — ответил Самос.

— Я видел подобные, — сказал я, — Но только не здесь, а в другом мире. Я видел это в местах, называемых музеями. Такие вещи больше не делают.

— Кожа кажется Вам старой, — осведомился Ког, — Потемневшей, хрупкой, потрескавшейся, истончённой, дряхлой?

— Нет, — сказал я.

— Посмотрите на цвета, — предложил Ког. — Они выглядят старыми? Они кажутся Вам увядшими?

— Нет. Они яркие и свежие.

— Молекулярный анализ, а также проверка степени высыхания, показывает, что этот материал, и нанесённые на него пигменты, не старше двух лет. Это предположение подкрепляется данными сравнительного анализа, этого образца кожи с другими, датирование которых известно и не вызывает сомнений.

— Да, — вынужден был согласиться я. Я знал, что эти монстры, в своих стальных мирах, обладают передовыми технологиями. У меня были некоторые сомнения, но скорее всего, их технические и химические возможности вполне позволяли установить точную датировку рассматриваемой кожи и использованной краски. Кроме того, я не мог оспорить их утверждение. Ведь, все исходные данные были в их распоряжении, а не у меня. Ну не имел я никаких возможностей проверить эти факты. А то что, что эти животные, здесь использовали столь примитивное оружие, было следствием их страха перед Царствующими Жрецами.

Ношение иного оружия, могло бы стать фатальной ошибкой, для представителей их расы, которые проживали на Горе и происходили от особей, давным-давно высадившихся и застрявших на планете. Царствующие Жрецы, в целом, смотрели на них сквозь пальцы. Им разрешают жить, так как они живут и где они живут на Горе, даже по своим древним законам и традициям, при условии не нарушения гореанского Закона об Оружии и Технологических Ограничениях. Безусловно, эти бестии, оторвавшись от корабельной дисциплины, через одно поколения или два, скатились в варварство. В общем, они заняли часть Гора, не населяемую людьми. Царствующие Жрецы заботятся о своем мире, но их главные интересы находятся внутри планеты, а не на её поверхности.

Практически жизнь на Горе идёт своим чередом, как если бы они и вовсе не существовали. Безусловно, они заинтересованы в том, чтобы поддерживать естественные экосистемы планеты. Они мудры, но даже они избегают вмешиваться в точные и тонкие системы, которые развивались четыре миллиарда лет. Кто знает, какой эффект вызовет одна смещенная молекула по-прошествии тысячи лет?

Я смотрел на Кога и Сардака. Вот эти существа, тысячи лет назад, разрушили свой собственный мир. Теперь они захотели другой. Царствующие Жрецы, величественные и сиятельные, далёкие, безобидные и терпимые, были тем, что стояло между Когом и Сардаком, и Землёй и Гором.

— Это, — сказал Ког, глядя на Самоса, — Кожа истории.

— Я понял, — ответил Самос.

— Это — произведение краснокожих дикарей, — продолжил Ког, — представителя одного из племен населяющих Прерии.

— Ясно, — сказал Самос.

Краснокожие дикари, как их обычно называют на Горе, и расово и культурно отличаются от Краснокожих Охотников Севера. Они более стройные, более длинноногие, их дочери созревают раньше, и их младенцы рождаются без синего пятна в основании спинного хребта, в отличие от большинства краснокожих охотников. Они ведут кочевой образ жизни, их культура привязана к травоядной, высокой кайиле, по существу тем же самые животным, что и виденные мной в Тахари, имеющим широкие стопы, позволяющие не проваливаться в глубоком песке, и кочующим, стадным, медленнорастущим трёхрогим кайилиаукам. Правда, некоторые племена не приручают и не используют кайил, зато эти племена приручили тарнов, именно они являются самыми опасными из всех.

Хотя существуют многочисленные физиологические и культурные различия среди этих народов, они все вместе обычно обозначаются как краснокожие дикари. По-видимому, это результат того, что сведения о них слишком скупы, вся информация сводится к характеристикам хитрые, жестокие и коварные. Они, кажется, живут для охоты и междоусобной войны, которая, похоже, служит им в качестве спорта и религии. Интересно, что большинство из этих племен, может быть объединено только ненавистью к белым, ненавистью неизменной в любые времена, имеющей приоритет перед всеми внутренними разногласиями и враждой. Чтобы напасть на белых, нарушивших границы их земель, поднимается копье войны, и тогда забывается даже длительная вражда, и кровные враги встанут плечом к плечу. И собираются племена, друзья и враги — неважно, для этого сражения. Как говорят, это выглядит грандиозно. В силу чего, такие события сохраняются в истории народов, и называются Памятью.

— История начинается здесь, — сказал Ког, указывая на центр кожи. От этой точки начиналась плавная спираль из рисунков и пиктограмм. При повороте кожи последовательно каждый рисунок оказывался в центре внимания, вначале рассказчика, а позже остальных зрителей. Каждое событие зарисованной истории, таким образом, разворачивалось перед нами как в живую.

— Во многих отношениях, — продолжал Ког, — эта история весьма типична. Эти знаки указывают на племенной лагерь. Поскольку количество домиков небольшое, то это — зимний лагерь. Мы можем также подтвердить этот вывод, исходя из этих точек, которые изображают снег.

Я смотрел на рисунки. Они были сделаны тщательно и красочно. Они были, в целом, маленькими, точными и тонкими, как миниатюры. Человек, который наносил краски, покрывающие холст, был и терпелив и искусен. Также, он был очень осторожен. Эта осторожность является особенностью таких работ.

— Эта зубчатая линия, — сказал Ког, — висящая в лагере, указывает режущее чувство в животе — голод. Вот человек, который, как мы полагаем, и был художником, и которого мы называем Два Пера, из-за этих двух перьев изображённых рядом, надевает снегоступы и покидает лагерь. Он берет с собой лук и стрелы.

Я наблюдал, что Ког медленно поворачивал кожу, отмечая рисунки на коже указкой. Многие из них были обрисованы черными контурами. Области внутри, были раскрашены. Основные используемые пигменты были желтый, красный, коричневый и чёрный. Они производятся из земли, глины и отваров корней. Синий пигмент можно получить из синего ила, экскрементов животных и отвара древесных гнилушек. Зеленый можно добыть из множества источников: из грунта, отвала гнилой древесины, медной руды и водорослей. Краски получают, разводя пигменты в горячей воде и смешивая с клеем. Наносятся краски, в основном пожеванной палочкой, маленькой щёточкой, или ручкой сделанной из пористой кости, обычно отрезанной от края лопатки или тазовой кости кайилиаука. Обе эти кости сильно испещрены порами, и удобны для тонкого нанесения краски.