Чтение онлайн

Один из мужчин, стоявший около мулов, по приказу подвел животного к Сулле и центуриону.

– Ты будешь скован с этим мулом, – объяснил центурион. – Так ты, по крайней мере, сможешь идти один, с раскованными ногами.

Цепь, сковавшую руки Суллы за его спиной, соединили с подгрудным ремнем сбруи животного.

– Мы не можем сделать для тебя большего, – продолжил центурион.

– Будь благословен за то, что ты делаешь.

– Однажды осужденный сбежал во время этого перехода к руднику, потому что один из нас расковал ему израненные ноги. Видишь ли, мы ведь солдаты... Нас послали на эту работу за провинность по службе, но мы и здесь остаемся теми же, кем были раньше. Той ночью, когда произошел побег, луна была закрыта тучами. Человек поднялся в горы, и мы ничего не смогли сделать, чтобы отыскать его. Младший офицер, который отдал приказ о снятии с него кандалов, был запорот до смерти...

Сулла посмотрел на него.

– Ничего не бойся, – сказал он. – Эта ночь очень светлая, и лунного света будет достаточно.

Среди ночи, на полпути к цели, колонна остановилась на часовой отдых. Мулы встали как вкопанные, осужденные и солдаты легли и сели прямо на землю. Измученный и потный, Сулла глубоко заснул. Он уже несколько месяцев не ходил по свежему воздуху. Проснулся он от раздавшегося вокруг него звяканья цепей, означавшего, что путь продолжается. На этот раз центурионы оседлали мулов.

Колонна, которую должны были поглотить серные разработки, увидела лагерь для заключенных на рассвете. Перед входом в лагерь располагались пять или шесть скромных построек, видимо харчевни и лавки для солдат и служащих лагеря. Это пустынное место, лишенное растительности, над которым высилась громада вулкана, казалось прибежищем отчаяния.

Колонна остановилась перед двустворчатыми воротами лагеря, построенного по подобию военных лагерей, с высоким забором из заостренных сверху кольев, с окружающим лагерь рвом; все установленных размеров, которые так хорошо знал Сулла. Две створки открылись, а затем, пропустив колонну заключенных и сопровождавших их лиц, закрылись.

* * *

Казалось, что солнце очень быстро поднялось над горизонтом, обдавая жаром построенных на широкой площадке перед зданием администрации рудника заключенных. Сулла чувствовал, как по спине, под туникой, течет пот. Служащие, сопровождавшие пленников, и центурионы наконец вышли из здания в окружении нескольких новых людей, изучавших пергамент, который один из них держал в руках, – это был список вновь прибывших. Только те осужденные, которые являлись римскими гражданами, были записаны в этом списке по именам, остальные, принадлежащие к сословию рабов, были только пронумерованы. Это было сделано из экономии. Рабы избежали высшей меры наказания только потому, что казнь их представляла пустую трату денег, тогда как они могли еще поработать несколько месяцев или даже лет. Но рабы и граждане были и здесь отделены друг от друга.

Двух человеческих единиц в списке недоставало. Сопровождавшие из Рима объяснили, что эти двое умерли во время путешествия, один был унесен жесточайшей лихорадкой, а второй был найден мертвым, с посиневшим лицом, возможно, что он был удавлен ночью другим заключенным. Оба они были брошены в море, как это предусматривалось правилами.

Ответственные лица из администрации приняли объяснение. С общего согласия в список внесли изменения. Позже секретарями будет составлен протокол с констатацией этого факта. Хотя каждый знал, что здесь это не имеет ни малейшего значения. И никогда тюремную администрацию не интересовало точное число осужденных, добравшихся до серных разработок, но установленные бюрократические правила необходимо было выполнять.

Пока длился этот разговор, один из пленников пошатнулся и упал на землю, прямо рядом со своим товарищем по цепи, который вынужден был присесть, чтобы тоже не упасть. Подбежавшие охранники толкали его ногами, чтобы заставить подняться. Но человек не подавал признаков жизни. Один из солдат, решив проверить, жив он или мертв, присел и послушал, бьется ли сердце. Так как ударов слышно не было, его сотоварищу было приказано сидеть до тех пор, пока не принесут необходимые инструменты, чтобы отделить живого от мертвого. Сулла услышал, как опять, со всеобщего согласия, с шутками, цифра, обозначавшая в списке оставшихся, была окончательно изменена.

Наконец пришел стражник с матерчатым мешком, откуда он начал вынимать нечто вроде примитивных очков, сделанных из двух деревянных дощечек с горизонтальной прорезью посередине, предназначенных для защиты глаз от солнечных лучей, которые, отражаясь от серных залежей, приобретали необычайную яркость.

Рабы, получив каждый по паре очков, звеня кандалами, направились к разработкам, расположенным в нескольких сотнях метров над лагерем, на склоне горы, вершина которой представляла собой кратер вулкана. Именно из него в незапамятные времена вытекла вся эта серная масса. Теперь, после двух веков разработок ее людьми, отравлявшимися серной пылью и запахом, она превратилась в горные ступеньки.

Сулла и другие люди, у которых свободными остались лишь их имена, стоя ждали. Потом галл увидел, как два человека, казалось лагерные надзиратели, стали просматривать список, куда было внесено его имя и имена его товарищей. Один из этих людей был среднего роста, темноволосый, с черными глазами под густыми бровями. Он вдруг поднял лицо, выражавшее необычайное удивление, и начал пристально разглядывать строй осужденных. Затем он направился к ним, и, по мере того как он подходил, Сулла понял, что знает этого человека. Он задумался, а когда вспомнил, кто это, бывший военный, преобразившийся в охранника с каторги, уже стоял перед ним, нагло ухмыляясь.

Поллион! Тот, кто носил это имя, был изгнан из VII легиона за кражу денег из легионного пекулия[90], хранившегося под знаменами. Обвиненный в этом солдат был казнен, а Поллион, бывший таким же, как Сулла, офицером, звание которого охраняло его от подозрений, не сознался в содеянном. Потом Сулла, давно уже не доверявший ему, подстроил ловушку, в которую тот попался, и разоблачил его. Большинство офицеров настаивало на смертном приговоре для того, кто замарал честь мундира и, что было особенно омерзительным, послал на смерть невиновного. Сулла тогда склонялся к смягчению наказания, так как Поллион был смелым воином.

– Сулла! – бросил разжалованный офицер. – Как я рад видеть тебя здесь!

После лишения звания Поллион был направлен в одну из дисциплинарных частей, находившихся на охране каторги, где служба была опасной и мало кто выживал. Но Поллион, оказавшись на этом серном руднике, вероятно, сделал карьеру.

Он повернулся к охранникам и другим осужденным:

– Всех отправить на работу. А этим я займусь сам...

Те под безнадежный звон цепей направились к руднику, а Сулла остался стоять один, под солнцем, напротив человека, который стал его врагом.