Чтение онлайн

Лацертий перевел взгляд с пергамента на розарии сада. Не было ли знаком то, что первый же попавшийся ему под руку пергамент рассказывал об убийстве императора Рима? А если Домициан в последний момент попросит его занять место среди тех, кто должен будет сразить его брата? Что тогда будет делать он, Лацертий? А если заговор провалится? "Услышав его крики, с палками прибежали носильщики, – прочел он дальше, – а за ними – его германские телохранители. И они убили нескольких заговорщиков и даже нескольких невинных сенаторов... "

Таким образом, заговор удался, но многие из тех, кто нападал, также погибли. От нескольких ударов мечами или кинжалами они потеряли своих рабов, угодья, сельские дома, компаньонов или компаньонок по кровати – все то, что позволяло им наслаждаться жизнью...

Теперь свиток, который он продолжал разворачивать, напомнил, как Гальба предпочел сам предоставить свое горло убийцам, как Вителлия волокли крюком к Тибру, чтобы сбросить туда, как отравленный Клавдий умирал в ужасных мучениях...

– Рим! – пробормотал Лацертий. – Неужели все, кому ты даешь титул цезаря, должны так заканчивать свою жизнь?

Пока он раздумывал, раздались шаги, обернувшись, он увидел, как к нему подходит улыбающийся Спор.

Подошедший был высоким красивым тридцатилетним мужчиной, с тонкими чертами лица, который совершал все, даже преступления, с необычайной грациозностью. Палфурний по сравнению с ним был просто персонажем комедии: смешной коротышка с бородавкой и животом. Спору же преступное начало лишь придало особое очарование порочности.

– Ave, Лацертий!

– Сядь около меня, прелестный юноша! – тепло сказал римлянин; вид этого элегантного человека со спокойными движениями внушал доверие. – Говори! Как дела?

– Нам подменили Палфурния, – любезным тоном сказал Спор. – Я послал ему молодого человека и молодую девушку, то есть тот подарок, которым он, как ты знаешь, так любит лакомиться, только на этот раз подарок был отравлен; я думал, что им нетрудно будет пройти сквозь все заслоны крепости, где он замуровал себя. Молодой человек, настоящий атлет, нес на теле тот предмет, который должен был всадить в спину хозяина дома, и это кроме того обычного оружия, которое он должен был бы воткнуть в привычное место. После чего ему нужно было убежать через террасу. Но обмануть стражников Палфурния оказалось невозможно. Они раздели молодого человека догола и нашли то, что он прятал.

– А если он заговорил? – разволновался Лацертий.

– Человек, уговоривший его оказать нам эту услугу за восемьдесят тысяч сестерциев, был не из наших краев и покинул город, как только сделка была совершена.

– Прости меня за то, что я засомневался в твоей осторожности, – улыбнулся Лацертий. Он подумал немного, прежде чем навести преданного ему человека на еще одну идею. – А как идут дела у Эфестиоса? – спросил он через некоторое время.

– У Эфестиоса? Ты имеешь в виду его гладиаторов? Дела очень плохи, ведь мы все для этого сделали, что смогли...

– Не смог бы ты позвать его сюда? Скажи ему, что некто хочет помочь деньгами его семье[100].

– Ты это говоришь серьезно?

– Я всегда говорю серьезно.

– Я могу прямо сейчас послать за ним. Он будет очень удивлен, когда увидит того, кто протягивает ему руку помощи...

Спор пошел отдать приказание, а римлянин на время вернулся к пергаментам, но потом, решив, что сейчас не следует думать об убийствах, которые залили кровью всю историю империи, начиная с Брута и Цезаря, отодвинул свитки.

* * *

Раб вел через сад шестидесятилетнего человека, шагавшего за ним немного сгорбившись, как будто на него давила грусть, читавшаяся на его лице. Школа гладиаторов ланисты[101] Эфестиоса, располагавшаяся в Геркулануме, долгое время соперничала со школой Палфурния в Помпеях. И после долгих лет борьбы она проиграла это сражение; было известно, что школа стоит на пороге краха.

Спор был прав: лицо Эфестиоса сразу выразило недоверие, как только он разглядел, кто сидел на скамейке в саду.

– Великие боги! – воскликнул он. – Что на этот раз от меня хочет мой недруг Лацертий? Неужели в этом цветущем месте я угодил еще в одну ловушку, после того как попался во все предыдущие?

– Сядь, Эфестиос! – бросил, смеясь, римлянин. – Гебе нечего опасаться меня...

– Вот так новость! – язвительно произнес тот в ответ.

– Как твои дела, Эфестиос?

– Избавь себя от моего возмущения, которое вызывают у меня твои слова, иначе я отвечу тебе, и ты знаешь, какой я дам ответ.

– Но все-таки? У тебя есть долги?

– Их немало.

– А есть чем заплатить?

– О, Везувий с дымящейся головой, возвышающийся над этим городом, – вскричал разорившийся, – скажи мне, что это не сон и что действительно присутствующий здесь мой мучитель недавно послал за мной одного из своих рабов! Что ты еще придумал, Лацертий, раз делаешь такое предложение?

– Я придумал извести твоего недруга Палфурния, – неожиданно сказал римлянин.

– Ох, ох! – запричитал Эфестиос, который уже слышал о том, что его противник внезапно закрылся в своем доме со своими людьми. – Значит, времена переменились... Но что ты подразумеваешь под словом «извести»? Это слово может означать многое. Если ты хочешь нанести ущерб его делам, как ты поступил со мной, то у меня на это нет больше средств...

– Не заставляй меня объяснять тебе точнее. Каким инструментом ты орудуешь в совершенстве? Мечом, ведь так?

– Так ты хочешь, чтобы я покончил с ним с помощью меча?