Чтение онлайн

– Постой, Сертий! Сколько ты хочешь получить за эту девушку?

Модный парикмахер заговорил более серьезно:

– Конечно же много денег. Она для меня имеет большую ценность, а еще большую для тебя, если я хорошо тебя понял. Поэтому...

– Назови свою цену! – с нетерпением в голосе бросила возница, что выдавало ее волнение.

– Триста тысяч сестерциев, – сказал Сертий.

– Хорошо, – хладнокровно ответила Металла. – Иди и подготовь акт о продаже, я увезу девушку с собой сегодня же вечером, а деньги тебе привезут завтра утром.

Сертий расхохотался:

– Великие боги! Влюбленная женщина в десять раз хуже мужчины. Но я пошутил, моя дорогая. Я оказываю всего лишь косметические услуги, а не занимаюсь завидным ремеслом сутенера... Я заплатил за Алию восемь тысяч сестерциев. Я сделал из нее красавицу, научил ее одеваться, ходить, за кого же ты меня принимаешь? Я удовлетворюсь шестнадцатью тысячами. – Он задумался, помолчал. – Тем не менее, – продолжал он, – существует обещание, данное Муммию. Теперь ты принимаешь на себя обязанности, касающиеся этой девушки: ты должна обеспечить ей завидную судьбу.

– Как раз это я и собираюсь сделать, – сказала она.

Сертий подошел к своей клиентке.

– Я предлагаю тебе следующее, – сказал он. – Шестнадцать тысяч сестерциев ты мне заплатишь тогда, когда она испытает свой первый оргазм с тобой. Если же ничего не получится, ты мне ее вернешь. Таким образом, мы удовлетворим Муммия.

Он улыбнулся и на этот раз уже окончательно вышел из комнаты.

* * *

Сертий направился в свой кабинет, три окна которого выходили в сад. Растущие там лимонные деревья вбирали в себя шум соседней улицы. По дороге он встретил свою секретаршу, Аницету, и приказал привести к нему молодую еврейку.

Алия сразу появилась вместе с маникюрным черепаховым набором, которым она, как все считали, делала чудеса. Она остановилась у стола, за которым сидел ее хозяин. Тот заметил, что она еще больше похорошела, и спросил сам себя, как такое красивое тело, такой жаждущий рот, такие большие глаза могли жить в воздержании, к которому их приговорила бесчеловечная религия. Под солнцем не было более забавных созданий, чем евреи. Их открыто обвиняли в неблаговидных поступках, и тем не менее существовала вот эта молодая и сексуальная девушка, приговоренная к подавлению самых естественных желаний в угоду религиозным запретам.

Сертий делал вид, что ищет что-то среди листков папируса, разложенных перед ним. На них Аницета записывала счета салона. Наконец он посмотрел на свою рабыню.

– Алия, – начал он, – я не могу больше держать тебя здесь. Ты работаешь замечательно, и ты всем нравишься. А мне, я бы сказал, ты слишком даже нравишься... И так как ты отказала мне в том, что я попросил, о чем я сожалею с каждым днем все больше и больше, то я подумал, что будет лучше, если я расстанусь с тобой.

Молодая девушка побледнела. Сертий не мог отказать себе в небольшой мести. Ей стало страшно. Она отказалась отдаться ему и теперь понимала, что в другом месте ее могло ожидать нечто более ужасное.

– Как ты знаешь, – продолжал он, – я обещал наместнику Муммию устроить тебя. И так как, – сказал он, улыбаясь и глядя ей прямо в глаза, – я захотел заполучить тебя себе в постель, то я подумал, что тем самым я сдержу данное обещание. Большинство девушек, которые здесь работают, хотят стать любовницами Сертия, тебе это известно, так ведь? Но поскольку у нас ничего не вышло, то я передаю тебя другому, кто будет тобой дорожить и защищать безо всяких поползновений, которых не смог избежать я, там, в Остии...

Он заметил бледность ее лица. «Жалеет ли она?!» – спросил он себя. И продолжал:

– Возница Металла – ты ее знаешь, она получила значительное наследство от патриция Менезия – очень интересуется тобой... Она предложила мне триста тысяч сестерциев за тебя. Такую сумму предлагают в цирке, чтобы заполучить известного конюха. Я сейчас испытываю нужду в деньгах. Я хочу переделать внутреннее убранство салона. Для меня подготовили великолепный проект, но смета огромна. Что касается тебя, если ты научишься правильно вести себя с Металлой, то твое настоящее и будущее обеспечены. Металла сама еще две недели назад была рабыней. У нее исключительное в своем роде положение в Риме, она – владелица самой крупной школы гладиаторов, а ведь именно в этом году будут организованы самые невиданные в мире игры... Ты – еврейка, а ты знаешь, что евреи, так же как и христиане, подвергаются у нас гонениям. Под покровительством Металлы с тобой ничего не случится...

Он поднялся и подошел к одному из окон, посмотрел в сад, потом обернулся к ней:

– Ты сказала мне, что убьешь себя, если я лишу тебя невинности. Другой бы на моем месте тебя не пощадил. На самом деле лучше бы тебе умереть. Ты не сможешь выжить в нашем городе, если и дальше будешь упорствовать. Иди и объясни это своим еврейским священникам. Ты же не весталка – ее защищает закон, наказывая страшной карой того, кто захочет ею овладеть! Теперь только от тебя зависит, внушишь ли ты Металле иное чувство, отличное от простого увлечения. Она может или умереть на арене, или отказаться выступать, если тебе удастся подчинить ее себе...

Он подошел к ней, обнял и поцеловал в губы.

– А теперь иди. Она ждет в жасминовой кабинке. Да хранит тебя Афродита, раз уж твой бог не хочет вмешиваться в это дело...

Сертий вернулся к столу и сел. Когда Алия вышла из комнаты, он почувствовал грусть. Солгав ей, будто по-прежнему ощущает обиду за то, что она отказала ему в Остии, сейчас он сам сомневался в своих чувствах. Его размышления прервало появление Паулины. Она покрасила в новый цвет волосы никогда и ничем не довольной супруге квестора[68] Лидии Салвидиене Петине, а теперь умоляла Сертия пройти в кабинку и помочь переубедить эту невыносимую женщину. Работа парикмахера всегда оставалась на первом плане, а вскоре он и забыл о своих сомнениях и об Алии.

Вернувшись домой с Алией, Металла приказала Иддит проследить, чтобы никто не входил в комнату, желая остаться наедине с молодой еврейкой. А Алии приказала отныне самой следить за своей одеждой, волосами и телом, чтобы руки других рабынь больше к ней не прикасались.

В этот первый вечер, в большой комнате с полом из лавового камня и с бассейном с лотосами, Металла попросила Алию раздеть себя. Она предупредила, что вся спина у нее покрыта еще не зажившими рубцами, поэтому нужно быть осторожной. Сняв с хозяйки тунику, Алия увидела истерзанную спину. При виде ужасных ран у нее вырвалось восклицание, в котором слились удивление и сочувствие.