Чтение онлайн

Версия первая: у игроков появился опасный враг, компания бросилась врассыпную, троим повезло, старику — нет. Или не повезло всем, но тела остальных моих шустрых подозреваемых выловят лет через триста из обмелевшего залива. Или найдут в каком-нибудь болоте. Или в багажнике новенького жёлтого «Камаро», который сейчас скучает в лесу. Как вам предположение? Вполне жизненное, на мой взгляд.

Версия вторая: старик оказался «слабым звеном», подельники его казнили и на всякий случай залегли на дно. В силу очевидных причин, вторая версия нравилась мне гораздо больше первой и вдохновила на продолжение расследования.

Ещё одним источником вдохновения стал мой новый друг Николай, у которого появились новости, но он наотрез отказался говорить о них по телефону. В результате я пошёл на небольшое нарушение и согласился на личную встречу с информатором Службы. Ну, и пива надо было попить перед долгой ночной дорогой на малую родину, чего уж скрывать.

В общем, теперь вы знаете, как я оказался в уютном баре на Казанской.

— Разве наша встреча не против правил?

— Не волнуйтесь, Николай, я принял меры предосторожности.

Оценить мой тонкий юмор он не мог при всём желании. Дело в том, что, в точности соблюдая инструкцию Службы утилизации № 168/11-ХЗ «О некоторых правилах общения с челами, занимающими официальные должности», я заявился на встречу, активизировав артефакт морока, и мой собеседник видел не мужественного частного детектива из Москвы, а кудрявого брюнета с крупным, слегка грубоватым лицом, предпочитающего дешёвый серый костюм и мятую сорочку. Не знаю, почему в Службе решили, что среднестатистический сотрудник ФСБ выглядит так, но спорить с шасами я не стал и перепрограммировать артефакт морока тоже не стал, воспользовался тем, что дали.

— О чём вы хотели со мной поговорить? — Голос замороченного персонажа мне категорически не нравился: не было в нём той природной силы и музыкальных ноток, которыми наделила меня природа.

— Сервер наконец заработал, и я пробил по базе ваших людей.

— Есть ощущение, что результаты вас удивили, — проницательно произнёс я.

И сделал большой глоток пива. А то странно получается: все вокруг пьют, а я как будто ни при чём. Тем более что пиво в Office подавали отменное, закуски — выше похвал, а что ещё нужно одинокому детективу перед тем, как сесть в ночной поезд?

— Результаты показались мне странными, — медленно произнёс полицейский. — Гаврилов, Снегирёв и Кег перед законом чисты, даже свидетелями не привлекались. А вот насчёт Александры Владимировны Андроновой я получил настолько интересное совпадение, что решил поговорить о нём лично.

Я повторил пива и сформировал на своём мужественном лице предельно заинтересованное выражение:

— Я слушаю.

Надеюсь, артефакт морока достойно передал мои артистические ухищрения.

— Посмотрите на это. — Николай протянул мне планшет, и я быстро пролистал фотографии: закопчённый кирпичный гараж, точнее, остов гаража, сгоревшая «Газель», чёрные трупы. — В среду вечером в Озерках уничтожили мелких наркоторговцев, сначала крепко избили, а потом ещё живых сожгли.

— Бандитские разборки?

— Это основная и единственная версия, — подтвердил мою очередную гениальную догадку полицейский. — И до вашего запроса я тоже её придерживался.

— Что изменил мой запрос?

— Год назад эти четверо проходили подозреваемыми по делу об изнасиловании Александры Владимировны Андроновой.

— Опа! — не сдержался я.

Бывают случаи, когда моё знаменитое хладнокровие дает сбой. Редко, но бывает.

— Потерпевшая указала на них, однако родственники обеспечили четвёрке алиби, и их пришлось отпустить.

Так вот что имела в виду соседка! Вот что пришлось пережить Александре…

— Только не говорите, что на месте преступления видели Андронову, — негромко произнёс я.

— Не видели, — не стал врать Николай. — Убийц или убийцу вообще никто не видел, и это странно.

— Почему странно? Вечер, сильный дождь…

— Откуда вам известно про ливень?

Полицейский задал вопрос с таким пылом, что я буквально почувствовал себя арестованным. И ответил вопросом на вопрос:

— А что, в Питере бывает ясно?

Николай опомнился, сообразил, что общается не с кем-нибудь, а с сотрудником ФСБ при исполнении, и сделал единственно правильный вывод:

— Угадали?

— Угадал. — Я доел последнее луковое колечко и деловито спросил: — В районе видели «Камаро»?

— Ход ваших мыслей наводит на определённые подозрения, — протянул полицейский. — Почему вы спросили о Гаврилове?

А он молодец, мой новый друг Николай: не ограничился выполнением задания, а проработал отправленные мне материалы и запомнил, что Гаврилов владеет редким в наших краях автомобилем. Не слишком ли много ниточек я кинул настойчивому Николаю? А ведь я даже фамилии его не знаю.

— Сегодня я узнал, что Гаврилов и Андронова — любовники.

— А кем вы считали их раньше?

— Сообщниками, — коротко ответил я. — Так что насчёт машины?

— О ней никто не говорил, а мы не спрашивали, потому что не имели вашей наводки.

— Вы и сейчас её не имеете, — напомнил я. — Собственно, мы с вами не разговаривали и не разговариваем. С юридической точки зрения, происходящее вам снится.

— Вы шутник.

— Я остроумно даю вам понять, что не следует мешать моему расследованию.

— Я не дурак. — Полицейский помолчал, повертел в руке куриное крылышко, вернул его на тарелку, сделал глоток пива и продолжил. А продолжить, скажу я вам, ему было чем. — Той же ночью в парадном собственного дома был убит капитан санкт-петербургской полиции Демрел Дашдемирович Шейхзаманлы. Это он вёл дело Андроновой и сделал всё, чтобы оно не дошло до суда. — Николай выдержал многозначительную паузу. — А потом приходите вы и просите навести справки об Андроновой. Что я должен думать?

Что ты должен думать, милый друг? Ха! А что я должен делать? Я впервые оказался в столь идиотской ситуации, и лишь нечеловечески железная воля не позволила мне впасть в панику.