Чтение онлайн

— Мы сами похожи на дурных стритрейсеров — машина подходящая.

— Ты не принимала участия в гонке.

— Кто будет объясняться с полицией?

Радиус действия брелока — три мили, и поэтому Саше пришлось сопровождать гонщиков, но, поскольку управляться с «Камаро» так же лихо, как парень, женщина не умела, то выехала заранее. Перед катастрофой гонщики почти догнали «Камаро», но только почти — недобрали пару сотен ярдов.

— В таком случае, надо сматываться, — хмыкает парень.

— Твой брелок, — напоминает Саша.

— Надеюсь, он выжил.

Как возвращать брелоки, Ваятель рассказал игрокам в тот самый день, когда познакомил с магией. Выдал всем специальные артефакты — колечки, которые следовало трижды повернуть по часовой стрелке, — велел тренироваться. Опытным путём установили, что заклинание действует на расстоянии в три мили, однако сейчас Петра волновал не сам факт возвращения, а то, не пострадал ли брелок в огне.

— Есть! — Синяя безделушка появляется в подставленной ладони, и парень тут же подносит её к глазам.

— И как?

— Вроде в порядке.

Ни камень, ни металлические части не оплавились, хотя и побывали в самом сердце разведённого на дороге костра. Брелок выглядит как новенький, а значит, Ваятелю можно ничего не рассказывать.

— Что скажешь?

Молодая женщина ожидала, что на Петю, так же, как на неё, наибольшее впечатление произвела катастрофа, гигантский факел и смерть людей, но ошиблась.

— Сашка, ты не представляешь, какой это кайф: рулить персом. — Парень откидывается в кресле и широко улыбается. — Я не думаю ни о чём, я забываю о себе, инстинкт самосохранения отключается, и я могу идти на любой риск. Я полностью сливаюсь с машиной, с дорогой, со скоростью… Я сам становлюсь скоростью.

А если что-то идёт не так, перс просто возвращается в брелок, способный выдержать ужасающую катастрофу.

Саша молчит. «Встречка» раскрашивается мигалками полицейских, спасателей и карет «Скорой помощи». Они мчатся туда, где беда. Они ещё не ищут виноватых, а торопятся делать своё дело: спасать и помогать. «Встречка» синяя и красная, но Краснофлотская совсем рядом, съезд с морского участка КАД не перекрыт, и «Камаро» беспрепятственно въезжает в город.

— Персы помогут нам сделать всё, что угодно, — улыбается Петя, разглядывая брелок.

Саша молчит.

Оставшийся позади столб огня становится меньше.

Парадизиум, штаб-квартира семьи концов

Москва, улица Тимура Фрунзе,

28 апреля, четверг, 01.01

— Дозволь обратиться, твое высокопревосходительство, светлейший, величайший, обожаемый фюрер…

— Заткнись! — резко обрубил уныло бубнящего бойца Кувалда.

— Но…

Однако вождь, как выяснилось, ещё не закончил и ругать за проявление официально требуемых чувств не собирался.

— Мы в военном походе. — Одноглазый внимательно оглядел подданных. — Поэтому фозволяю обращаться ко мне с военно-полевой уважухой, понятно?

— Это как? — растерялся Контейнер.

— Просто «фюрер», — скромно уточнил одноглазый.

— Так и говорить: «просто фюрер»?

— Идиот, — прошипел Копыто. — Говорить надо так: фюрер! — и верноподданно осведомился у отца нации: — Так?

— Так, — подтвердил тот.

Четвёртый участник похода, боец Иголка, на этом слове издал непочтительный звук, но Кувалда решил не затевать с истеричным подданным либеральных разборок и повернулся к здоровяку:

— Так чего хотел, бестолочь?

Контейнер потёр подбородок, всем видом показывая, что, в принципе, уже передумал хотеть, но, поскольку делать всё равно было нечего, а боевые товарищи начали поглядывать с подозрением, осведомился:

— А ты верно уверен, фюрер, что картинка тута хранится?

Но руку от подбородка Контейнер не отнял, здраво рассудив, что если разозлённый Кувалда врежет, то рукой можно закрыться, к примеру, и так минимизировать разрушения.

— Сомневаешься в моей муфрости? — недовольно осведомился великий фюрер.

— Не хочу по шее от охраны получить, — простодушно объяснил боец.

— Концы, говорят, хванов наняли, — встрял в разговор сидящий за рулём Иголка. — А с хванами по шее не отделаешься, они и зарезать могут, тараканы четырёхпалые.

— Четырехлапые, — поправил бойца уйбуй Копыто. Однако в целом выступающего поддержал: — Да, фюрер, говори, конечно, как будем дело делать, если хванов увидим?

Как будет «делаться дело» при появлении хотя бы одного четырёхрукого, Кувалда знал наверняка: отряд перепугается, и «военный поход» приобретет форму стремительного бегства, но сейчас фюреру требовалось воодушевить подданных на важнейшее свершение, и потому ответ прозвучал с изрядной долей бахвальства:

— А что тебе хваны сфелают, кретин?

— Думаешь, побрезгуют нас убивать? — деловито уточнил Копыто. — Пинками прогонят?

— Я хорошо умею притворяться мёртвым, — заметил Иголка.

— А я через окно не испугаюсь, если что, — добавил Контейнер. — Только если не высоко будет.

Боевой дух участников «похода» опускался неотвратимым шлагбаумом.

— Они нас не увифят, — пообещал с трудом сдерживающий ругательства одноглазый.

— Потому что у тебя артефакт как будто есть?

— Потому что мы в портал прыгнем и пройфём незамеченными.

— Прямо к хванам?

— Прямо к фобыче.

— И обратно так же уйдём?

— Мля… — Кувалда хотел вспылить, но лишь обречённо покачал одноглазой головой.

«Нароф плохой. Плохой у меня нароф, неуфачный. Вот почему я не рофился концом, например? Почему прихофится править именно этими поффанными, а не какими-нибуфь цивилизованными фругими?»

Что тут ещё скажешь, если разработанная схема похода была трижды, если не четырежды, донесена до подчинённых, но, увы, не задержалась под банданами даже на час.