Чтение онлайн

Игнорируя меня, она поворачивается, чтобы порыться глубже в хранилище, которое она называет шкафом. — Ты все еще носишь обувь шестого размера?

Я закатываю глаза к потолку. — Нет. Теперь я ношу двенадцатый размер. У меня странная болезнь, которая вызывает массовый рост ступней.

Игнорируя мой сарказм, она говорит: — Хорошо. Они идеально подойдут к платью.

Она поворачивается и бросает в меня туфли на высоких каблуках. Я отказываюсь их ловить, поэтому они отскакивают от моего живота и приземляются на ковер у моих ног. Затем она бросает платье. Он приземляется мне на макушку и свисает перед моим лицом, как вуаль.

Крошечная прозрачная вуаль с вырезами на животе.

Слоан проносится мимо меня из гардеробной. — Когда ты оденешься, я сделаю тебе макияж.

Кипя от злости, я стаскиваю платье с головы и смотрю на него. Я буквально могла бы сложить его и засунуть в карман своих спортивных штанов.

Честно говоря, как, по ее мнению, я должна носить это? С таким же успехом я могла бы просто надеть стринги и лифчик и на этом закончить!

Слоан зовет из другой комнаты: — Поторопись, Смоллс, я голодна!

Я бормочу: — О, теперь это срочно, потому что она голодна. Королева голодна, вы все подчиняйтесь! У всех кружится голова!

—Я слышу тебя там.

Я кричу через плечо: — Как ты вообще влезла в эту штуку? Ты не смогла бы влезть в нее ни одной своей грудью, не говоря уже о попе!

—Есть такой интересный материал, который называется спандекс. Он очень растягивается. Ты бы слышала о нем раньше, если бы не была занята накоплением всего этого хлопкового флиса. А теперь одевайся, или я запру тебя в шкафу без ужина.

Я закрываю глаза и вздыхаю. Надо было брать меньше конфет и больше наркотиков.

Я пять минут борюсь с кошмаром в виде эластичного платья, пока, наконец, оно не надето. Едва прикрывает мою киску, но надето. Затем я надеваю туфли на каблуках для стриптиза и, пошатываясь, выхожу из гардеробной.

Когда Слоан поворачивается, чтобы посмотреть на меня, я вскидываю руки в воздух. — Вот. Теперь довольна? Я Джулия Робертс в "Красотке", только с более неряшливым гардеробом и без счастливого конца.

Слоан молча смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Я бы сорвала это дурацкое платье, но, думаю, мне понадобятся ножницы, чтобы избавиться от него.

— Скажи мне что-нибудь приятное, Голливуд, или, клянусь богом, я тебя порежу.

Она мягко говорит: — Ты прекрасно выглядишь.

—О-хо-хо! Отличная идея. Действуй по-крупному или отправляйся домой, верно?

—Нет, я серьезно. Ты прекрасно выглядишь.

Я тяжело выдыхаю от отвращения. — Конечно. Я просто красивая проститутка, которая выходит на вечер романтических встреч в переулках, чтобы заработать пригоршни потных долларовых купюр. Давай покончим с этим и пойдем есть. У меня сейчас опасно низкий уровень сахара в крови. Я свирепо смотрю на нее. — Я могу ударить ножом ближайшего человека.

Она с надеждой спрашивает: — Ты взяла с собой контактные линзы?

—Очки остаются на мне.

Она удручена, но быстро приходит в себя. — Хорошо, но позволь мне просто ... слегка мазнуть помадой и тушью...

Я слишком голодна, чтобы продолжать спор, поэтому уступаю. — У тебя ровно шестьдесят секунд. И никакого этого липкого дерьма с тональником!

Слоан радостно бежит обратно в ванную, появляясь оттуда в мгновение ока с одним фиолетовым тюбиком и одним серебряным тюбиком в руке. Она работает быстро, одно маленькое милосердие, затем прыгает вверх-вниз передо мной, хлопая в ладоши от восторга.

Я решительно говорю: — Сестра, ты совершенно сошла с ума.

—Так поступит каждый мужчина, который увидит тебя сегодня вечером.

— Ставлю сто баксов, что даже один мужчина не посмотрит дважды на меня. Если только он не ищет печального и унизительного сексуального опыта с платной незнакомкой, но это не в счет.

Слоан наклоняет голову и улыбается. — Я бы приняла это пари, но сомневаюсь, что у тебя найдутся деньги.

—Отлично. Ставлю на кон две коробки Twizzlers с арбузным вкусом. Но когда я выиграю, ты будешь мне должна ...

Я оглядываю комнату в поисках вдохновения, затем указываю на круглый приставной столик, заваленный дорогими на вид безделушками. — Вон та милая коробочка с павлином наверху.

—Это швейцарская серебряная шкатулка с фузеей "Поющие птицы" 1860 года выпуска. Она стоит более восьмидесяти тысяч долларов.

Я улыбаюсь. – Так что, цыпленок?

Она протягивает руку. Я пожимаю ее.

Затем я целенаправленно иду за ней, когда мы выходим из комнаты.

На полпути по коридору ей приходится схватить меня за руку, чтобы я не упала.

— Когда ты в последний раз надевала каблуки? спрашивает она, поддерживая меня.

— По окончанию колледжа.

— Я потрясена, что ты не упала ничком на сцене, когда шла принимать диплом.

— Кто сказал, что я этого не сделала?

— Боже, ты безнадежна.

— Пожалуйста, помолчи. Мои внутренние демоны требуют, чтобы я убила тебя, и я хочу услышать, что они скажут.

— Хорошо, но прежде чем я замолчу, я просто должна добавить одну вещь.

— Конечно.

— Спасибо.

Она звучит так искренне, что мне приходится бросить на нее подозрительный косой взгляд, чтобы увидеть выражение ее лица. Удивительно, но она тоже выглядит искренней.

— За что ты меня благодаришь?

— Я знаю, что ты делаешь это только для меня. Она смотрит на мое платье развратной дамы. — Ты могла отказаться и надеть еще свою отвратительную серую спортивную одежду, но ты этого не сделала. Так что спасибо тебе.

Грр. Она милая. Я не защищаюсь от своей сестры, когда она милая.