Чтение онлайн

— Ты пытаешься заставить меня возненавидеть тебя? Предупреждение о спойлере: это работает.

Его глаза вспыхивают. Он рычит: — Мое терпение на исходе.

Мое сердце бьется как молот. Мое лицо раскраснелось. У меня сжимается желудок и сжимается грудь, и если бы у меня сейчас в руке был пистолет, я бы приставила его ему к подбородку и нажала на спусковой крючок.

Глядя ему в глаза, я говорю очень обдуманно: — Я делаю это только ради Кирана и Паука. И не забудь, что я сказала о моем призраке, который возвращается, чтобы преследовать тебя. Если тебе не понравится этот поцелуй, и я умру из-за этого, я буду преследовать твою высокомерную задницу до скончания веков.

Затем я поднимаюсь на цыпочки и целую его.

Он со стоном открывает рот и целует меня в ответ с удвоенной силой.

Я думаю, "месть" — это как раз то, что ему нравится.

Хотя я инициировала поцелуй, он берет верх через несколько секунд. Обхватив рукой мое горло, он другой рукой запрокидывает мою голову назад и углубляет свой поцелуй, удерживая мою голову на месте, пока я прижимаюсь к нему, отчаянно стараясь не издавать тихих звуков удовольствия, зарождающихся в моей груди.

Я должна напомнить себе, когда он проводит своим языком по моему, что это для Паука. Это для Кирана. Это и для меня тоже, но я все равно почти уже мертва.

Секунда за секундой этот поцелуй убивает меня. Когда бы он ни решил положить ему конец, я соскользну на пол и испущу дух у его ног.

Возможно, таков был его план с самого начала. Вот как он убьет меня.

Смерть от перегрузки эстрогеном.

— Ты такая чертовски сладкая на вкус, хрипит он, отстраняясь. Он дышит так же тяжело, как и я.

Я говорю еле слышно: — Это Twizzlers. Мы закончили?

— Ни единого чертова шанса.

Он снова целует меня, прижимаясь своими губами к моим, отпуская мою шею, чтобы запустить обе свои большие руки в мои волосы. Он прижимается ко мне и захватывает мой рот так жадно, что я снова наклоняюсь над раковиной. Мне приходится обхватить его руками за плечи для равновесия.

Мы стоим вот так, слившись ртами, прижавшись друг к другу от промежности до груди, целуемся, целуемся и целуемся, пока у меня не начинает кружиться голова, колени дрожат, и я вот-вот потеряю сознание.

Затем он подхватывает меня на руки и выносит из ванной.

Я паникую, когда он подходит к кровати. — Что ты делаешь?

— Все, что я захочу.

Единственный свет в комнате — из ванной, но мне его достаточно, чтобы увидеть выражение сильного голода на его лице.

Срань господня. Меня сейчас сожрут.

Хуже всего то, что я знаю, единственное, что я могла бы сделать, чтобы остановить это, а именно, позвать Паука и Кирана — это также оборвало бы их жизни.

На грани истерики я говорю: — Пожалуйста, не делай мне больно. Я бы предпочла, чтобы ты убил меня.

Он точно знает, что я имею в виду.

— Если бы я собирался трахнуть тебя, маленькая птичка, мне не пришлось бы принуждать тебя. Я бы заставил тебя умолять об этом. И ты бы это сделала.

Я перехожу от ужаса к ярости ровно за две секунды. — Ты сумасшедший!

— Мы уже установили, что ты сумасшедшая. Я монстр, помнишь?

Он бросает меня на кровать. Я задыхаюсь и прижимаю полотенце плотнее к груди, затем отползаю в сторону.

Малек садится на край кровати и притягивает меня обратно к себе.

Он наклоняется надо мной и кладет руки по обе стороны от моей головы, удерживая меня на месте.

С широко раскрытыми глазами и учащенным дыханием я вжимаюсь в матрас.

Мы остаемся так некоторое время, пока я не понимаю, что он ждет, когда я успокоюсь. Я делаю несколько глубоких вдохов, настороженно наблюдая за ним, гадая, что он сделает дальше.

— Лучше? спрашивает он.

— Нет.

— Да, тебе лучше. Ты хочешь, чтобы я попросил тебя поцеловать меня снова.

— Не могу поверить, что у тебя хватает наглости называть меня сумасшедшей.

Игнорируя это, он говорит: — Ты также хочешь, чтобы я сказал тебе раздвинуть ноги.

Мое лицо заливается краской. — Ты отвратителен.

— Чтобы я мог положить свое лицо между твоих бедер и облегчить эту боль своим языком.

Яркая картина того, как он делает именно это, возникает в моем сознании, воздействуя на всю мою нервную систему. Мое сердцебиение сбивается с ритма. Во рту пересыхает. Я резко втягиваю воздух, дрожа.

Он видит, какой эффект производят на меня его слова, и наклоняется близко к моему уху. Его тон низкий и хриплый.

— Скажи, пожалуйста, и я сделаю это.

Я не могу говорить. Я могу только качать головой и молиться, чтобы ему наскучила эта игра. Чтобы ему стало скучно, и он исчезнет, на этот раз навсегда.

Он запечатлевает нежнейший из поцелуев на моем горле, затем шепчет: — Скажи "Пожалуйста". Позволь мне попробовать тебя на вкус.

Демонстрируя мне свое мастерство, он берет мочку моего уха своими теплыми, мягкими губами и посасывает ее.

Обжигающий жар разливается по моему телу. Слабый стон срывается с моих губ. Мои соски твердеют, и мой мозг начинает кричать Пожалуйста! постоянно. Я прикусываю губу, чтобы это не вырвалось наружу.

Затем Киран врывается в дверь спальни, и все летит к чертям собачьим.

20

Maл

Как всегда в перестрелке, все происходит быстро.