Чтение онлайн

– Все, что мне надо, я узнаю на толкучках, – сказал Док. – А разрушив рельсы, мы не помешаем им приплыть на лодках. Они говорят, их тысячи, а нас сколько? – шестьдесят? – и то в основном дети. Они могут сделать с этой долиной, что захотят.

– Точно так же они это смогут, если мы не согласимся, – сказал Рекавери. – А вместе с ними мы, может быть, сумеем повернуть дело в свою пользу.

Джона Николена от последнего довода чуть не перекосило, но он не успел открыть рта, как заговорил я:

– Док, я вас не понимаю. На толкучках вы вечно ворчите, что за бомбежку не отомстили. И вот теперь, когда есть такая возможность, вы…

– Нет у нас никакой возможности, – упорствовал Док. – Ничего не изменилось…

– Довольно! – сказал Том. – Это мы слыхали. Кармен, твой черед.

Кармен заговорила тем голосом, каким произносит проповеди:

– Мы с Натом много говорили об этом и не сумели прийти к согласию. Однако мое мнение однозначно. Борьба, на которую зовут нас жители Сан-Диего, – бессмысленна. Мы не станем свободнее из-за того, что будем убивать посетителей с Каталины. Я не против борьбы, если она на пользу, но это – просто убийство. Убийство не приводит ни к чему хорошему, так что я – против. – Она выразительно кивнула и поглядела на старика. – Том? Ты еще не сказал своего мнения.

– Черта с два он не сказал, – буркнул я, сердитый на Кармен, что она вещает как проповедница и наставница, когда это всего лишь ее мнение. Однако она глянула на меня, и я закрыл рот.

Том, пригревшийся у огня, проснулся от спячки.

– Что мне в Дэнфорте не понравилось, так это его угрозы.

– Какие угрозы? – запальчиво спросил Рафаэль.

– Он сказал, мы или с ними, или против них. Я воспринимаю это как угрозу.

– Но что они нам сделают, если мы откажемся? – спросил Раф. – Придут с ружьями?

– Не знаю. Ружей у них много. И стрелков тоже. Рафаэль фыркнул:

– Значит, ты против.

– Похоже, что так, – медленно ответил Том, словно сам не знал, что думает. – Мне кажется, я предпочел бы выбрать – быть с ними или нет – в зависимости от того, что у них на уме. Так сказать, решать в каждом отдельном случае. Все-таки мы не окраина Сан-Диего, чтобы нами командовать.

– Командовать нами они все равно не смогут, – сказал Рекавери. – Это союз, соглашение об общих целях.

– Держи карман шире, – сказал Джон Николен.

Рекавери обернулся и стал спорить с Джоном, Рафаэль по-прежнему наседал на Тома, так что обсуждение снова рассыпалось, и вскоре в него включились все взрослые и добрая половина детей. «Хотите, чтобы они были тут, на нашей реке?» – «Кто, японцы или эти из Сан-Диего?» – «Будешь рисковать жизнью ни за понюшку». – «Какие-то поганые крейсеры устанавливают для меня границы». Доводы громоздились на доводы. Кто-то уже размахивал руками под носом у соседа, ругательства сыпались даже возле Кармен. Кэтрин держала Стива за рубашку, что-то ему доказывая… Мне казалось, что мы разделились поровну и ни одна сторона не выиграет голосования. Но потом стало понятно: сторонники борьбы в худшем положении. Старик, Джон Николен, Док Коста и Кармен были против борьбы, и и это решало исход дела. Рафаэля, Рекавери и старого Мендеса тоже уважают, но не так, как этих четверых. Джон и Док ходили по бане, спорили, исподволь договаривались с отцом и Мануэлем, Кэтрин и миссис Мариани – я видел, куда склоняется общее мнение.

В разгар споров Чудила Роджер вскочил и нелепо замахал руками, будто понимал, о чем разговор. Он громко визжал, и Кэтрин скривилась.

– Его счастье, что он родился не в нашей долине, – пробормотала она себе под нос. – Здесь бы ему имени не дали.

Многие тоже сердились, что Том привел Роджера. Однако он вдруг заговорил членораздельно, тонким визгливым голосом:

– Убейте всех мусорщиков на этой земле, убейте! Мусорщики отравляют воду, ломают силки, едят мертвых! Если не вырезать нарыв, погибнет все тело! Убейте их, говорю я, убейте, убейте!

– Ладно, Роджер, – сказал Том, беря его за руку и отводя в уголок. Потом, вернувшись к огню, закричал нетерпеливо: – Хватит болтать! Никто не говорит ничего нового! Предлагаю голосовать. Возражения есть?

Возражений было много, но наконец, попрепиравшись из-за формулировки, мы приступили к голосованию.

– Кто за то, чтобы примкнуть к Сан-Диего и американскому сопротивлению для борьбы с японцами, поднимите руки.

Рафаэль, Симпсоны, Мендесы, Марвин и Джо Хэмиши, Стив, Мандо, Нат Эглофф, отец и я – мы подняли руки и помогли маленьким братьям и сестренкам Габби поднять свои. Шестнадцать человек.

– Кто против?

Том, Док Коста, Кармен, Мариани, Шенксы, Рейсы. Джон Николен прошел вдоль своих домашних и поднял руки Тедди, Эмили, Вирджинии и Джо, Кэрол и Джудит, и даже Мэри, словно она тоже ребенок – да по уму она им и была. Маленький Джо встал навытяжку и тянул руку, так что из-под измазанной соплями рубашонки показались животик и пиписка. Миссис Н. взглянула на рубашонку и вздохнула. «И этот туда же», – посетовал Рафаэль, но таковы были правила. Все проголосовали. Получилось двадцать три против. Однако между взрослыми выходило почти поровну, и, когда в напряженной тишине Кармен закончила считать, на многих лицах была написана злость. Ничего подобного в нашей долине прежде не случалось. Предвкушение драки раззадоривает, скажем, на толкучке, когда стоишь против компании мусорщиков, однако в долине, где все друзья и соседи, это ощущение не из приятных. Думаю, остальные чувствовали то же самое; никто не придумал, как загладить впечатление.

– Хорошо, – сказал Том. – Когда они появятся снова, я скажу Ли и Дженнингсу, что мы не станем им помогать.

– Одиночки вправе поступать, как захотят, – ни с того ни с сего заявил Эдисон Шенкс, словно провозглашал общий принцип.

– Разумеется, – сказал Том, с любопытством глядя на Эда. – Как всегда. Просто мы не заключаем союза.

– Меня это устраивает, – сказал Эд и ушел, уводя за собой Мелиссу.

– А меня не устраивает, – объявил Рафаэль, глядя на всех, но в особенности на Джона. – Это неправильно. Японцы задавили нас, понимаете? Остальной мир движется вперед, у них есть машины и лекарства для больных, и все остальное. Они уничтожили все, что у нас было, и теперь держат. Неправильно это. – Не помню, чтобы он говорил с такой горечью, даже голос изменился. – Надо было выбрать борьбу.

– Ты хочешь сказать, что поступишь наперекор общему решению? – спросил Джон. Рафаэль взглянул на него сердито:

– Не тебе бы так говорить, Джон, ты меня знаешь. Я подчинюсь решению. Да и что бы я сделал один? Но я думаю, это ошибка. Мы не можем спрятаться в этой долине, как лисы в норе, – здесь, прямо напротив Каталины. – Шумно втянул воздух, выдохнул. – Ладно, черт возьми. Вряд ли мы могли проголосовать иначе. – Повернулся и пошел между сидящими к двери.

Собрание закончилось. Мы со Стивом и Габби тоже пошли к выходу. Стив изо всех сил старался не пройти близко к отцу. Во всей этой кутерьме мы заметили, что Дел машет нам рукой. Я кивнул Мандо и Кэтрин, и мы вышли наружу.