Чтение онлайн

Но не по своей воли у него такое. Стоило Стёпу только немного обидеть, как становился он неуправляемым дебоширом. А если к тому ещё добавить то, что Степан был равен силе Геракла, то последствия его дебошей можно было себе только представить.

К примеру можно привести то, что он голой рукой мог закрутить гайку на колесе трактора "Кировец" так, что потом мужики гаечным ключом не могли открутить её. А из советского пятака сворачивал "розочки" и "трубочки", на удивление любому желающему.

Слышал я также, что однажды его матушка очень упрашивала одного фермера пристроить его к себе на работу. Пожалел старушку тот фермер, ну и взял Стёпу на свою голову, учеником механика. Степан не лентяй, но чрезмерная тяга угодить, не важно кому, напрочь портила картину трудолюбивого и ответственного человека. Тот от усердия только гнул и ломал железяки словно пластилиновые или картонные. Степан, не зная меры своим силам, вывел из строя пару единиц техники, тем самым затянув сроки уборки зерновых. Единственное, что ему подошло, так это стать пастухом. С чем Степа и справляется не один уже год.

Был грех, и я с ним как-то повздорил. Не помню даже о чём, да это и неважно. Я тогда ещё незнал, что Степан местный богатырь и бывает неадекватным. После нескольких обидных, обоюдных слов, я вспылил, схватил его за грудки и пытался потрясти, чтобы внушить страх перед собой. Степан покраснел, расширил свои бешеные зрачки и выгнул спину как гусак; уже тогда я понял кто передо мной, но отступать было поздно – он, в порыве гнева, вцепился мне в руки, отнял от себя и стал медленно выкручивать, что я уж думал всё, выкрутит и оторвёт. При этом кривил рот как в нервном экстазе и моя задница почуяла серьёзную опасность. Но на моё счастье рядом оказалась его мать; сухенькая и добрая старушка. Степан её слушался безукоризненно, как верный слуга самого строгого хозяина. Ей удалось успокоить сына и увести от моей бедовой головы надвигающееся растерзание. С тех пор я с ним незнаюсь и даже не здороваюсь, и при встрече отворачиваюсь, делая вид, что не замечаю его. Хотя он, в отличие от меня, при встрече всегда приветливо кивает и даже несколько раз тянул руку для рукопожатия, но я оставался непоколебим в своей гордости.

Завидев нас, пастух потихоньку подьехал на коне к нам.

Сразу заваняло человеческим потом, конским навозом, да и коровьим тоже. Конь ещё так противно фыркал и клацкал "конфетой" натянутой рукой всадника и словно ждёшь от него какой-нибудь непонятки. Если не хуже…

–Здорово ребяты,– приветливо басом поздоровался с нами Степан. Он напряжённо улыбнулся, сдерживая с силой своё животное. Все ответили ему кроме меня. Гордость моя была сильней меня самого. Видно, что он ждал моего приветствия, но я был невозмутим и старался глазами с ним не встречаться. Степан же продолжал говорить,– отдыхаете в тенёчке? Жарко нынче было,– и снова слегка улыбается, и снова конь не стоит на месте, кружа его по оси, размахивая длиным хвостом, усаженного репейником.

Волной, создаваемая неугомонным животным, сильнее потянуло лошадиным потом, что я скривил лицо. Неухоженный хвост отбивался от назойливых насекомых, а кувалдовая морда тоже амплитудно вертя перед нами, кидалась пеной; брезгливым сжиманем ноздрей я скромно выражал отвращение – я любил этих благородных животных и был одним с ними целым, и по жизни, и по глубоким корням. Но сейчас, восседающий двуногий обьект встал плотной стеной между мной и моей страстью.

–Да, умаялись сегодня,– заговорил с ним Вовка осторожно.– Вот, без рук без ног почти,– Вова трёс руками изображая бессилие, то, которое минуту назад изображал мне,– как завтра будем, ума не приложу.

Степан глядел на него со множеством вопросительных знаков в глазах. Длинные, но корявые пальцы рук, удерживали узду, а закатанные рукава рубашки, показывали загорелые мышцы предплечья; словно тугие тросы, тянулись от кисти до локтя ровно уложенные ткани мышц, поигрывающие даже при незаметных движениях рук, подчёркивающие блескучим потом.

Вовка осторожничал при разговоре, как бы подбирая правильные слова напрягался внешне, что было заметно. Может у них со Степаном тоже, как и у меня было неприятное проишествие; он стоял к нему боком и говорил, не поднимая на него глаз. Только так, бросал их вскользь.

У Степана на лице выразилось неподдельное сочувствие к нему. Вряд ли он мог делать иначе; он как бы ловил слова, а с ними и смысл. Я бросал на него косые взгляды и Степан как бы был отключён от всего – лишь по-детски и внимательно следил, что говорит Вовка.

–О Стёпка,– заговорил опомнившись, Гришка, когда Вован иссяк,– ну ты слышал про деда Ивана?

–Как не слыхал, слыхал,– протянул с грустью Стёпа переминая бугристыми пальцами гладкую уже ручку кнута. Он громко и печально вдохнул, видимо представляя упомянутого старика. При вдохе грудь приподнялась и несколько капель пота скатились по ней, чтобы укрыться за самой нижней застёгнутой пуговицы рубахи.

–Помощник нам нужен,– как приговор прозвучало.– Завтра нужно схоронить деда. Пойдёшь?– предложил Гришка, сделав просительный акцент на последнем слове и замер.

Степан задумчиво наморщил лоб и почесал его кнутом.

–Так мне ж скотину пасти. Не-е, я не могу,– растягивая каждое слово, отвечал с грустью пастух.

Степан снова громко вдохнул и это показалось ещё печальней, чем в первый раз и поправился в седле.

–Ну как так-то,– не отставал от него Гришка,– в последний путь человека проводить. Кроме нас-то у него никого же нет. Как же так,– Гришка хотел было уже расплакаться, ну мне так показалось; показать разочарование по-другому ему было не под силу и дело тут было совсем не в этом. Просто он хорошо понимал, что завтра ему будет не до похорон и вообще не до чего. Такое было всегда, или почти всегда. Особенно в последнее время, когда доза превышала настоящий объём вмещаемого.

–Ребяты, да я только рад бы вам помочь! Но у мене же скотина, кто ж её пасти будет,– Степан волновался и косо смотря в его сторону я видел как он чуть кнут пополам не переломил.

–Ну брат, ты…– Гришка образно развёл руки, вдохнул и замер, и посмотрев на меня как на союзника продолжил,– Яшка, ну скажи ты ему, что ли…

–… что сказать,– не уверенно и пару раз откашлявшись в подставленный кулак, заикаясь ответил я.

Степан глядел в никуда; воздушный вихрь пустоты, образованный из нас в многоугольный и неравнобедренный прямоугольник, обрывался только на уже спящем Васе… И непонятно как, но держался. Оттуда-то же он и вышел. Вихрь… Пустоты…

–Блин коровий, ну я тогда незнаю,– Гришка хлопнул себя по бокам бёдер и будто бы оглох; он повернул голову так неестественно, что другому это может показаться не совсем естественным. А оборот прямой речи, как-будто с совершенно не говорящим жителем Вселенной, подвёл настолько чёрную черту под ним или мною, что тот многогранный прямоугольник, который я видел в начале, сейчас разваливался как сгнившая древесина, труха…

Хотя ему хватило не то сил, не то просто сам, но сначала он смотрел на всех стоявших около него, а потом поднял голову и на Стёпу. Бежевой пеленой, так красиво вибрированной ветром его Л..... и билось о возможную стену, как о преграду мелочей, но таких великих и неприступных, что… Но такое было только между ними обоими.