Чтение онлайн

— Теперь ты действительно понял. — Старец подошел к сундуку, стоявшему у стены, и откинул его крышку. — Возьми!

Он вынул из сундука и подал казаку небольшую серебряную монету старой чеканки с изображением давно умерших властителей много лет назад исчезнувшего царства.

— Местечко, где начнешь запутывать следы, я тебе подскажу. Когда и где будут ждать лошади, договоришься с Симеоном. Ты с ним встретился у ворот обители, помнишь?.. Он же даст тебе другой пояс, а то ты странно выглядишь в лохмотьях, подпоясанных дорогой шалью. Приятелям объясни, что сменил шаль на хлеб у паломников. Я предупрежу Симеона, чтобы дал тебе ковригу. Кроме денег, возьми еще несколько жемчужин — пригодятся в дороге.

— А монета? — напомнил Тимофей, разглядывая неровный кружочек серебра.

— В Царьграде отправишься на базар. Там есть старый кривой меняла в зеленой чалме. Отдай ему монету. В обмен он даст тебе пять медных. Третью из них, запомни, именно третью, подай нищему, который сидит на старом лошадином черепе в конце ряда медников. Потом жди. Когда нищий закончит собирать милостыню, пойдешь за ним. Он положит твое подаяние на крыльцо одного из домов. Туда ты должен войти.

— Благодарю, отче! — Головин встал и поклонился. — Могу я попросить тебя еще об одном?

— Чего ты хочешь?

— Ты посеял в моей душе семена недоверия и справедливо призвал к осторожности. Я хотел бы знать, не пойдет ли кто по моим следам?

— Разумно, — согласился монах. — Симеон укажет, каким путем добираться до Царьграда. Тот, кто принесет вести от нас, покажет тебе такую же монету, как я дал для менялы… С Богом!

Донат благословил казака и подал ему клинок. Тимофей согнул его и застегнул на талии.

— Иди, сыне, — напутствовал его старец. — Симеон выведет тебя за ворота обители. И помни наши заповеди!..

На горе, где его ждали товарищи, казак появился во второй половине дня. Жара немного спала, подул резкий северный ветер. Прохлада помогла Тимофею проделать обратный путь значительно быстрее. Первым, кого он увидел, был Сарват. Албанец неслышно появился из кустов и радостно улыбнулся. По своей обычной привычке, он ни о чем не спрашивал и даже не поздоровался, а хлопнул Головина по спине тяжеленной, широкой, как лопата, ладонью.

За кустами, на прогретой солнцем полянке, расположились остальные. В стороне пасся стреноженный вороной. Горел большой костер. Около него устроилась Злата — помешивала ложкой варево в котелке. Рядом вертелся Жозеф. По другую сторону костра Богумир и Кондас потрошили добытых охоте зайцев.

— Ну, что? — обернулся к Тимофею нетерпеливый француз. — Нашел нужного тебе монаха? Нам помогут?

— Почему ты решил, что я искал какого-то монаха? — вопросом ответил казак.

— Кто же еще может быть в монастыре? — удивленно поднял брови Жозеф. — Только попы и монахи!

— Нет, я никого не нашел, — скорбно поджал губы Головин. — Наверное, умирающий помутился рассудком от боли или что-то перепутал. Вот, возьмите хлеб.

Он отдал Злате ковригу и устало присел рядом с девушкой. Но Жозеф не успокоился:

— Где ты взял хлеб? И куда подевался твой пояс?

— Я его выменял на хлеб у паломников.

— Они мало дали тебе за такую хорошую шаль, — вздохнул француз. — Надо было поторговаться.

— Куда теперь пойдем? — Кондас вытер руки пучком травы. — Умирающий сказал тебе еще что-нибудь?

— Да. Он упоминал Горный монастырь и Делчев.

— Я знаю этот городок, — откликнулся Богумир. — Отправимся туда?

Тимофей чувствовал себя неловко: он был вынужден лгать, но что еще оставалось? Тайна, которую ему доверили, принадлежала не только казаку — он сам был ее невольником и верным слугой, готовым расстаться с жизнью ради ее сохранения.

— Я иду в Делчев, — твердо ответил Головин. — Кто со мной?

— Зачем ты спрашиваешь? — улыбнулась Злата.

— Не говори за всех, девушка, — нахмурился грек. — Пусть каждый скажет сам за себя. Вдруг после Делчева нам придется отправиться еще куда-нибудь?

— Например, в Константинополь, — ввернул Жозеф. — Неужели ты не хочешь взглянуть на Топкапы? А вот мне крайне любопытно увидеть, где живет султан.

— Перестань, — поморщился Кондас. — Речь ведь о серьезных вещах.

— Давайте сначала доберемся до Делчева, — примирительно предложил Богумир.

Грек пожал плечами и вновь занялся зайцем. Болгарин подбросил хвороста в огонь, Сарват тяжело вздохнул и, не сказав ни слова, отправился на свой пост в кустах — охранять маленький лагерь. А француз пробормотал:

— Все это очень странно. Или пусть съедят меня галерные крысы!

— Что ты считаешь странным? — резко обернулся к нему Тимофей.

— Так, мысли вслух… О, кажется, готова похлебка! — Жозеф снял котелок с огня.

Головин понял, что он не хочет продолжать разговор, и тоже замолчал. В конце концов, уговаривать приятелей или объяснять им что-либо он просто не имел права. Каждый из них успел многое повидать в жизни, хлебнул лиха по самые ноздри и, азартно играя с судьбой, не раз ставил на кон собственную шкуру. Разве мало злоключений выпало на долю того же Жозефа? Или меньше зла видел грек? А Богумир или Сарват, разбойничавший на суше и на море? Пусть каждый решает сам за себя: остается — хорошо, а уходит — будем прощаться и, как при расставании на морском берегу, дадим на дорогу провиант и оружие.

Грек завернул тушки зайцев в листья и предложил оставить их до ужина, а сейчас отведать похлебки и, не медля, выходить к Делчеву. Возражений не последовало. Молча поели, затоптали костер, оседлали вороного, подсадили в седло Злату и покинули место стоянки.

Делчев словно притаился на правом берегу быстрой холодной речки, на две равные части рассекавшей глубокое ущелье. Домишки лихо взбирались по склонам гор, террасами нависая друг над другом. Среди них острыми пиками торчали минареты, и совершенно терялся купол церквушки. Вокруг города раскинулись тенистые сады и виноградники. Через речку был перекинут прочный каменный мост. На вершине соседней горы виднелись руины сторожевой башни.

— Старики говорят, что ее построили римляне, — показал на развалины Богумир.

— Ты опять пойдешь один? — Жозеф с ехидной улыбкой обернулся к Тимофею.

— Если ты соскучился по галерам, составь ему компанию, — засмеялся Кондас. — Стражники тебя уже заждались.

— С чего ты решил, что там турки? — вскинулся француз. Грек молча показал ему на минареты, Жозеф обиженно засопел и отошел.

— Отсюда до земли османов уже рукой подать, — подтвердил Богумир. — Но мечети могли построить и болгары, принявшие ислам.