Чтение онлайн

– Сожалею, Моника. Мне показалось, что Хуан не слишком настроен выполнять мои поручения. В любом случае вышло правильно. У тебя хорошо организованы бригады, которые помогают тебе ухаживать за больными, все делается нормально, даже можно не контролировать.

– Но разве ты не дал этому человеку своего коня? Не сказал ему…?

– Я уже все сказал ему. Что ты хочешь? Или он не понял, или не захотел понять. Не думаю, что можно слишком много от него требовать. – Он чуть нахмурился, так как не мог полностью оправдать поведения Хуана.

Ренато Д'Отремон находился возле конюшен в это великолепное солнечное утро после грозовой ночи. Бледная, скромная Моника в своем извечном черном платье, говорила, пряча взгляд, словно боялась изучающих и дорогих для нее глаз. Ренато с пониманием, одновременно мягко и с любопытством заметил:

– Ты встала очень рано, Моника. Почти с рассветом, как мне сказали.

– В монастыре я привыкла смотреть на восход солнца. Для меня в этом нет никакой жертвы, наоборот.

– Ты привела в порядок все недоделанное вчера.

– Я лишь занялась своими обязанностями. Вчера вечером я их оставила, но…

– Ты передала их в мои руки, а я оказался слаб или ленив, что не выполнил этого лично. Я понадеялся на Хуана.

– Как раз об этом я не осмеливалась спросить. Тебе не кажется, что ты слишком доверяешь Хуану?

– Пока что ты права, но посмотрим. В любом случае, ты знаешь Хуана лучше всех нас.

– Почему я должна знать? – удивилась Моника, не совсем понимая.

– Ну я сказал, что думаю. Если это не так, не обижайся. Ты идешь домой? Не хочешь позавтракать всем вместе?

– Благодарю, Ренато, но для меня почти полдень. Я рано позавтракала, а сейчас нужно многое сделать. Пойду взглянуть на больных. Иди, Ренато, наверняка донья София с Айме тебя ждут.

– Не думаю, что мне так повезет. С Айме можно рассчитывать на более позднее время, а мама все еще велит накрывать себе в комнатах. Семья, о которой я тебе говорил, – добрый Ноэль и наш ужасный Хуан Дьявол. Знаю, что ты зовешь его Хуан Бога, и что он приходит в бешенство, когда к нему так обращаются. Это настоящий дикий кот, но мы его приручим. Рассчитываю в этом на тебя.

– Почему на меня? – вновь удивилась Моника.

– Потому что ты очень понимающая и добрая, и это нужно такому, как он. Конечно, если захочешь ему помочь, я ведь не навязываю. О, не смотри на меня так серьезно! И не волнуйся, я не хочу казаться нескромным. Я уважаю твое спокойствие. До скорого, Моника, я зайду за тобой.

– Как? Ты уже встала? Какая приятная неожиданность, Айме!

– Так как ты не остаешься, мне остается следовать за тобой. Где остальные?

Айме нетерпеливым взглядом осматривала просторную столовую, а Ренато склонился над ней и взял за руку, улыбаясь, благодарный и очарованный ее появлением, не имевшим к нему отношения.

– Как выполнил твои поручения вчера вечером Хуан Дьявол?

– Ужасно, он не занимался ими.

– О, ради Бога. Тогда вы, наверное, поссорились.

– Я его не видел и не ссорился. Секрет того, чтобы иметь – не просить слишком много. Посмотри, кто там идет. Я оставлю тебя с ним, пока вытащу из кабинета Ноэля. Распорядись, чтобы подали завтрак, потому что мы скоро вернемся.

Хуан медленно приближался к Айме, устремив на нее глаза. Он намеренно замедлил шаг, дав время Ренато удалиться. Он видел, как тот улыбнулся, поклонился, поцеловал ее руку, а затем ушел. Челюсти Хуана сурово сжались, он сдержал горькую волну злости и ревности, и в глазах скользнула темная вспышка:

– Вижу, ты наслаждаешься медовым месяцем. Как нежно тебя приветствует обходительный муж! Кажется, вы созданы друг для друга. Все в вас одинаково: внимание, утонченность, воспитание, знаменитое имя.

– Хватит, Хуан! Разве ты не понимаешь?

– Но несмотря на все это, ты пойдешь со мной. Оставишь свой позолоченный дом в зеркалах, шторах и коврах, чтобы запереться в четырех стенах каюты моего «Люцифера». Все готово, этой ночью мы сбежим.

– Ты спятил?

– Нет опасности, ты останешься цела и невредима. Нет причин бояться. Убежим со всеми предосторожностями, уедем далеко. Подло, гнусно, трусливо я вырву у Ренато жену, которой она не должна была стать! Знаю, он не виноват. О, будь он виноват, с каким бы сладострастием и удовольствием я бы вырвал тебя из его рук, унося с собой и его жизнь! Этой ночью жду тебя в двенадцать, позади церкви, с двумя оседланными лошадьми.

– Это слишком быстро, Хуан! – возразила Айме, испуганно выбирая между страстным желанием и страхом потерять благосостояние, хитро и лицемерно приобретенное.

– Мы и так задержались, и я не желаю видеть тебя с ним, ты слышала? Не хочу, потому что не уверен, что смогу сдержаться. Я и так уступаю твоим капризам, как раб. Не подведи меня, Айме, потому что я этого не прощу, поняла?

– Замолчи, ради Бога! – умоляла встревоженная Айме, увидев приближавшегося Ренато.

– Нет необходимости, – объяснил Ренато безразлично. – Ноэль уже позавтракал и полностью погружен в книги и бумаги. Что касается Моники, она отправилась к больным. Так что нас будет трое. Прикажи, чтобы накрывали, дорогая.

Вошло двое слуг, одетых в белое, и накрыли деликатесами роскошный стол. Все было приготовлено с предельной тщательностью, при одном только взгляде накрытый стол вызывал эстетическое удовольствие: фарфоровые чашки, расшитые скатерти, изящное стекло, серебряные подносы, вазы, переполненные лучшими видами фруктов, выращенных на плодородных землях.

Айме натянуто улыбнулась, заняла место, предоставленное Ренато. Справа от нее сидел мрачный и молчаливый Хуан; слева – Ренато, с натянутой светской улыбкой и пристальным беспокойным взглядом ясных глаз.

– Донья София, как неожиданно!

– Я бы хотела поговорить с вами наедине, Ноэль, не привлекая внимания слуг с просьбой зайти в мою комнату. Как вы себя чувствуете в этом кабинете?

– Как я себя чувствую? Очень хорошо, и чрезвычайно вам благодарен.

– Не за что, наоборот. Я была несправедлива к вам, пренебрегая вашими в высшей степени прекрасными услугами, и знайте, я с раскаянием и печалью много думала о вас. Но смерть Франсиско настолько потрясла меня, что я испугалась за Ренато, за его будущее, и всеми способами хотела защитить сына.