Чтение онлайн

— Хорошо,— угрюмо сказал он.— Мы сейчас же возвращаемся в Москву. Но имейте в виду, что правительственная комиссия не завершает свое расследование. Виновные будут непременно сурово наказаны.

Холодно попрощавшись с Жуковым, Молотов вышел. Вслед за ним торопливо последовал Ворошилов. Василевский, улыбнувшись, многозначительно пожал Жукову руку.

…Спустя два дня Молотов потребовал Жукова к телефону.

— Немцы взяли Калугу,— сухо и надменно, будто Жуков был у него в подчинении, проговорил Молотов.— Ваши войска продолжают отступать. Учтите, если вы сдадите Москву, вам не сносить головы.

— Не надо меня пугать, я уже давно пуганый! — вспылил Жуков.— Еще не прошло и двух суток, как я принял командование фронтом…

— Двое суток на войне — немалый срок, пора разобраться в обстановке и принять меры,— резко прервал его Молотов.— Вы обязаны стоять насмерть и не пустить немцев в Москву.

Жуков окончательно взорвался:

— Если товарищ Молотов считает себя способным разобраться в обстановке и отстоять Москву, милости прошу: вступайте в командование фронтом.— Раздражение душило Жукова, он говорил отрывисто и горячо.

В ответ раздались гудки: Молотов бросил трубку.

Жуков вышел на крыльцо, раскованно глотнул бодрящий воздух. Крупные хлопья снега, закрывая горизонт, устремились к земле. Было безветренно. Где-то поблизости время от времени бухали орудия.

«Красота какая! — подумал Жуков,— Даже война не может уничтожить эту красоту. Вот только в этой красоте на большаках могут увязнуть и танки, и орудия. И красота бывает опасной».

Он не заметил, как сзади к нему подошел Булганин.

— Только что перехватили немецкое радио. Гитлер, выступая в Берлине, сказал: «Сегодня я могу совершенно определенно заявить: противник разгромлен и больше никогда не поднимется!»

— Это мы еще посмотрим,— просиял Жуков своей белозубой улыбкой,— Это еще бабка надвое сказала! Деревню Стрелковку, где я родился, он, скотина, все-таки взял. Тут до нее рукой подать. А что касается Москвы, то вот! — И Жуков, изобразив крепкими пальцами внушительный кукиш, решительно выставил его в сторону Булганина.

— Чего ты мне его суешь? — Булганин громко рассмеялся,— Ты его лучше Гитлеру покажи!

— Покажу и Гитлеру! — Жуков рывком вспрыгнул на сиденье «бьюика» и с лязгом захлопнул дверцу, крикнув перед этим: — Я — на передовую. Оттуда до Гитлера ближе!

…Вернувшись с передовой уже поздно ночью, Жуков, наскоро перекусив, решил хотя бы часок соснуть. Но едва он задремал, как его позвали на узел связи. Звонил Сталин.

— Товарищ Жуков, вы уверены, что мы удержим Москву? — не поздоровавшись, спросил он без всяких предисловий.

Жуков насторожился: никогда прежде он не слышал от Сталина таких прямых, стреляющих в упор вопросов и никогда прежде он не чувствовал, чтобы в голосе Сталина столь явственно проступало волнение.

— Я спрашиваю вас об этом с болью в душе. Говорите честно, как коммунист.

Жуков молчал. Ответить бодрым, неунывающим голосом: удержим, готов поклясться, что удержим? Или сказать прямо, что Москву уже не удержать и тут же, для успокоения вождя и самого себя, добавить, что вот-де Кутузов сдал Наполеону Москву, но это же не означало, что была сдана Россия. Или напустить туману, вроде того, что вот ежели обстановка сложится так или же вот так и от этого будет зависеть… Нет, ответ должен быть только один. И, чувствуя, как нетерпеливо-жадно ждет этого ответа Сталин, Жуков отчетливо, вложив в свои слова максимум убежденности и веры, произнес в трубку:

— Товарищ Сталин, Москву, безусловно, удержим.

— Это неплохо.— Сталин долго молчал.

О чем он сейчас думает? Верить или не верить ему, Жукову? Или сомневается? Или хочет верить вопреки самым худшим предположениям?

— Это неплохо, что у вас такая уверенность,— наконец послышался глухой голос Сталина.— Главное, чтобы эта уверенность была построена на реальной почве. А не просто высказана ради того, чтобы поберечь нервы товарища Сталина.

— Я за свои слова отвечаю головой,— вынужден был все-таки высказать что-то вроде клятвы Жуков.

— Не надо головой. Ваша голова нам еще пригодится, товарищ Жуков. Какие подкрепления вам нужны в настоящее время?

— Нужно еще не менее двух армий и хотя бы двести танков.

— Позвоните в Генштаб и договоритесь, куда определить две резервные армии, которые вы просите. Они будут готовы в конце ноября. Танков пока дать не сможем. Несмотря на вашу уверенность, мы приняли решение об эвакуации государственных учреждений из Москвы.

Сталин ненадолго умолк и завершил разговор:

— Могу сказать еще об одном, но только вам лично. Постановление об эвакуации требует, чтобы товарищ Сталин немедленно эвакуировался из столицы. Так знайте, что товарищ Сталин, хотя и является дисциплинированным членом нашей большевистской партии, не собирается удирать из Москвы.

— Я вас понял, товарищ Сталин.

— Желаю успеха. И помните: отступление пора прекратить. Седьмого ноября мы, как и обычно, проведем традиционный парад на Красной площади. Так что постарайтесь, пожалуйста, чтобы это был наш парад, а не немецкий парад.

Если бы мозг Жукова был создан для философских исканий или психологических опытов, а не для решения стратегических и тактических задач войны и если бы у него были время и возможности отвлекаться от того главного, чему он был самим Провидением предназначен в этой жизни, то вполне возможно, что он задумался бы в эти минуты и о том, какие чувства переживает сейчас Сталин, какие думы одолевают его, и вообще, отличается ли нынешний Сталин, который пребывал в стихии мирного времени.

И если бы Жукову каким-то чудодейственным образом передались мысли, чувства и состояние Сталина, он бы представил его не таким, каким знал прежде, а таким, каким он был теперь.