Чтение онлайн

— И правильно делает. В его возрасте мужчина если не стремится взлететь, значит, он постепенно падает вниз. Точки равновесия не существуют. Шведова питают здоровые амбиции, сейчас перед ним на ладони весь мир. Он поставил перед собой первую близкую цель — стать мэром. Со временем выдвинется в губернаторы. Поднатореет, остервенеет, а в третьем тысячелетии разыграет свою карту и в президентских выборах. Одобряю.

— Ух ты! — восхитилась Маша. — Правда?

— Почему нет?

— Но на этот раз он ведь не станет мэром? Вы сами сказали, что все шансы у Суворина.

— Думаю, Шведов и сам понимает, что Суворина и Елесенко ему не обойти, и выдвинул свою персону только для тренировки. А вот через четыре года, если будет продолжать ту же линию, если не скиснет, то именно он и станет нашим новым мэром.

— Ну и флаг ему в руки. Еще кто-нибудь есть?

— Есть. Три кандидата. Они собрали в нашем опросе разное количество голосов. Господа Самарский, Кукишев и Фельк.

— Спасибо, что три, а не восемь. Давайте уж кратко, раз они не играют особой роли в борьбе за пост.

— Пожалуйста. Давайте. Итак, господин Самарский. Годков ему в районе сорока, чуть больше сорока, насколько я помню. Директор машзавода номер три «Энергия». Завод на мели, рабочие недавно устраивали забастовку, в столовой выдают хлеб в счет зарплаты, а директор сияет голливудской улыбкой, дает направо-налево оптимистические интервью, рвется в мэры. Как вам это нравится?

— Молодец мужик, не тушуется.

— Да, наглец. Газета «Уральская новь», которую негласно курирует знакомый вам уже товарищ Елесенко, исправно поставляет электорату сведения о материальной нечистоплотности Самарского. Судя по многочисленным информационным заметкам, публикуемым в этой газетенке, сильное место Самарского — «нецелевое использование кредитов». Он их получает благодаря хорошим связям и своей неотразимости и эффективно тратит на личные нужды. Хотя, должен вам сказать, «Уральская новь» кого только не поливает. Всех, кроме своего патрона Елесенко. Даже вроде бы безгрешному Шведову и тому недавно досталось. Мол, тянет с помощью своего тестя деньги из городской казны.

— А кто у него тесть?

— Как? Я разве не сказал? Суворин же Валерий Александрович.

— Ну дела! Вы мне ничего не сказали! Значит, Шведов женат на дочке мэра?

— Да.

— Как же они будут соревноваться друг с другом, родственнички? Как будут мазать друг друга го… грязью-то в своих агитационных выступлениях?

— Вы, Маша, предвзято судите о людях, которых ни разу не видели. Они и не будут ничем друг друга мазать. Не в их манере.

— Как же не пнуть соперника кованой шпорой?

— А вы не задумывались, что на земле еще осталось много вполне приличных людей?

— Правда?

— Правда. И потом… Может, у них джентльменское соглашение?

— Какое?

— Шведов вполне способен оттянуть часть голосов у Елесенко, а потом он снимет свою кандидатуру и предложит своим избирателям голосовать за Суворина.

— Ладно, фиг с ними. Вернемся к Самарскому.

— В принципе к нему можно и не возвращаться. Скажу только, Что, заняв высокий пост, он вмиг решил бы все свои проблемы, отмел в сторону все обвинения, скинул с себя оковы машзавода, который выжал до состояния использованного лимона и который ему теперь как обуза. Заботливая стюардесса прервала на минуту их диалог, чтобы накормить завтраком.

— О, сколько всего! — изумилась Маша, принимая поднос из ее рук. Хорошо, что я не на диете.

— Теперь господин Кукишев, — продолжил Леонид Артурович, распечатывая вилку и нож.

— Чудесная фамилия! — Маша взяла двумя пальцами куриную ножку, открыла рот и высунула язык.

Леонид Артурович наблюдал за ее маневром с истинным интересом.

— Не вы одна, Маша, так думаете. Иначе, как Кукиш, этого политзабияку и не называют. Отставной полковник, возглавляет региональное отделение «Союза русских патриотов».

— Какая гадость! — воскликнула Маша с отвращением. — Не перевариваю нацистов.

Леонид Артурович вздохнул:

— Я тоже, как увижу молодых бычков в форме СРП и со свастикой, их руки, вскинутые в гитлеровском приветствии, их стеклянные глаза, передергиваюсь от ужаса и отвращения. Куда катимся? Маша, скажите, куда катимся?

Маша ответила. Конкретно и ясно. Леонид Артурович поперхнулся рисом и закашлялся.

— Я постучу, постучу! — заволновалась Маша и стала колотить бедного владельца рейтинг-службы по спине.

— Наверное, вы правы, — пришел в себя через пару минут Леонид Артурович. — Хотя выражения, которые вы употребляете, лично мне режут ухо. Да, этой коричневой гадости сейчас хватает. И, как все мерзкое, она обладает удивительной способностью к регенерации, самоподпитке и экспансии. Суворин запретил отделению СРП проводить митинги в городе, чем вызвал ярость Кукишева и его приспешников. Гидра извивалась, верещала, плевалась черной слюной. Но у нее девять голов, как известно. А Суворин не Геракл, и в одиночку победить это чудище не сможет.

— Кто там остался? Некто Фельк, если я не ошибаюсь?

— Да. Директор института социсследований. Яркая, динамичная фигура шлимовского бомонда. Красавец, интеллигент, умен и образован, вполне конкурентоспособен. Лично я бы голосовал именно за него.

— Почему вдруг? — удивилась Маша. — Нахваливали мне Суворина, потом Шведова, и вдруг выныривает из ниоткуда еще какой-то Фельк.

— Понимаете… Трудно объяснить. В общем, сами с ним встретитесь и все поймете.

— Как вы меня заинтриговали! — заволновалась Маша. — Чем он так необыкновенен?

— Всем, Маша, всем. Но выборы, конечно, бесславно проиграет. У него ни связей, ни поддержки.

— А у других — и связи, и поддержка?

— Само собой. У каждого из претендентов — шлейф поклонников и спонсоров. За Сувориным — местная элита, бизнесмены, которым он удобен в качестве мэра. Елесенко и Кукишев качают средства из Москвы — один из КПРФ, другой — из СРП. Шведов силен масштабной строительной деятельностью — у него везде свои люди. Самарского тоже кто-то усиленно проталкивает в мэры. Паренек облеплен выгодными связями, как рыба чешуей. Только безлошадный интеллигент Фельк белеет одиноким парусом в тумане моря голубом.