Чтение онлайн

— Мой хлеб — скандалы и всякие гадости, — трезво заметила Маша. — А когда пойдем обсасывать морское чудище?

— Через полтора часа я освобожусь. И могу заехать за вами. Успеете собраться?

— Успею.

— Тогда говорите адрес подруги.

— Лучше я приеду на такси прямо к «Чемпиону», а вы умиротворите таксиста, — нагло предложила Маша, вспоминая специфическую внешность своей «подруги».

— Согласен, — не возмутился Фельк. — Почему бы нет?

— Надеюсь, вы документики прихватите?

— Какие?

— Всякие разные. Мы ведь не только осьминога терзать будем, но и делом заниматься. Возьму попутно у вас интервью. Что бы вы конкретно хотели мне сообщить? И пару сводок с фронта социологических опросов.

— Понял. Прихвачу.

— Как с вами легко, Леонид Артурович! — Маша увидела Лео, который появился в дверях комнаты, и прикрыла трубку рукой.

— Живенько мне водички принеси попить! — скомандовала она тоном Кутузова.

— Что значит «живенько»? — спросил Лео, но скрылся.

«Фелька тоже можно называть Лео, — подумала Маша. — Какое совпадение! Первые двое мужчин, подцепленных в командировке, носят практически одинаковые имена».

— А с вами, Маша, интересно, — признался Леонид Артурович. — Жду вас через полтора часа на крыльце ресторана.

— Я подъеду!..

Стакан воды Лео поставил прямо на живот Маше.

— Уезжаешь? — грустно спросил он. — А я думать, мы разок окупимся.

— Чего-чего? — не поняла Маша, поднимая стакан.

— Ну, окупимся. Значит сделать половой акт. Синоним — заняться любовью. Я знаю много слов.

— Совокупимся! — поняла Маша и захохотала. — Языковед! Следующий раз говори «трахнемся».

— Такое слово я не знаю. Я запишу.

— Запиши, запиши.

— А как, если по-английски?

— Fuck, — ответила Маша. — У нас двадцать прелестных выражений — у вас один единственный убогий «fuck».

— Такое я говорить не буду. — Лео закрыл блокнот, так и не записав новое слово. — Я говорить чистым литературным языком.

— Рада за тебя. Хотя твоим чистым литературным можно сваи заколачивать. Впрочем, не грусти, он мне очень нравится…

Маша бросила на Лео особенный взгляд, глянула на часы и перевернула над головой нового друга неполный стакан. Одна из капель воды повисла на носу Лео. Уговаривать долго не пришлось. Если бы он и формы глаголов зубрил с такой же яростью, с какай набросился сейчас на хохочущую Машу, то через пару месяцев стал бы академиком Лихачевым…

— А куда ты идешь?

Маша смотрела в зеркало и усердно мастерила «дульку» из своих белых волос. Чтобы не вспотеть от затраченных усилий (парикмахером Маша была никаким), она не надевала пока приготовленное платье. Зеленое, узкое, блестящее, оно лежало на кровати рядом с парой невесомых прозрачных чулок с кружевными резинками. При мысли, что придется в такую жару натягивать чулки, Маша покрывалась испариной. Но заявиться вечером в ресторан с голыми ногами могла только деревенщина.

— Опять встреча? — не унимался настойчивый Лео.

— Да, встреча у меня. С другим претендентом.

— А мэр тебя принять?

— Принять. Но у него не было времени на болтовню со мной.

— Я знаю почему, — неожиданно удивил Лео.

— Почему? О, черт! — Машина «дулька» рассыпалась в очередной раз.

— Я тебе помогать, — предложил Лео и взял в руки расческу. — Я получать много информации в городе, собрать неимоверное количество листовок, газет и все там про выборы. Есть газета «Уральский новь», интересный взгляд на всех претендентов, все есть скотины, по мнению журналистов, я уже прочитать несколько статей. Но главное, не газета, а слухи, сплетни, беседы, разговоры. Я обращаться в факультет журналистики, в институт социальных исследований, мне сказали, в городе ходить слухи, у мэра города украли дочь и внука. Поэтому мэр тебя не принимает, он жестоко страдать и беспокоиться за судьбу близких.

— Лео! И ты молчал?! И ты ничего мне не говорил? А листовки и газеты почему не показал?

— Но я думал…

— Ты не думай в следующий раз, Лео! Ты незамедлительно рассказывай мне все, что нарыл.

— Нарыл?

— Откопал.

— Откопал?

— Да. Откопал саперной лопаткой. — Видимо, Маша поставила себе целью окончательно запутать Лео.

Манипуляции с Машиной головой закончились. Результат был далек от первоначального замысла, но тем не менее радовал.

— Ну, ты молодец, Лео! — восхитилась Маша, разглядывая свое отражение. Потом она осторожно влезла в платье. От сочетания с цветом ткани ее зеленые глаза засияли еще пронзительнее.

— А до утра вернешься? — с тоской спросил Лео. — Утром я уходить.

— Вернусь, не плачь.

— Я ревновать.

— Что-то рано ты занялся этим непродуктивизмом. Ну, как я выгляжу?

Маша повертелась перед Лео пару секунд, быстро поцеловала в щеку и шмыгнула в дверь.

Грустный Лео отправился в одиночестве разбирать материал.

Такси дышало бензиновым жаром и увлеченно било копытом — так на таксиста подействовало Машино желание достичь ресторана в рекордно короткие сроки. Пять кварталов до «Чемпиона» автомобиль рычал, словно гоночный «макларен» на монакской трассе. Машу бросало из стороны в сторону, а шоферу было даже некогда взглянуть на пассажирку.

— С вас двадцать рублей, — сказал таксист, и Маша достала деньги из маленькой сумочки цвета весенней травы. Сумма была незначительна, вот сотню она с Фелька содрать не постеснялась бы.

Леонид Артурович уже распахивал перед ней дверцу и заглядывал в салон.

— Сколько я должен? — спросил он у водителя.

— Девушка расплатилась, — ответил таксист. Ресторан «Чемпион», видно, пользовался популярностью. Почти все столики были заняты.

— Нам сюда, — указал Фельк, поворачивая Машу в сторону интимной альковной ниши в глубине зала. Стульев здесь не было, каждому столику сопутствовал полукруглый диван в фиолетовом кожаном обмундировании, способный вместить человек пять. Маленькие лампы с желтыми абажурами в форме луковиц интимно светились.

Маша подумала, что для такого освещения она могла накраситься и поярче, использовать, например, блестящие тени цвета «пепельная фиалка» и перламутровую помаду, но тут же забыла о своей внешности (беспокойство по поводу собственной физиономии было ей непривычно, так как она всегда выглядела хорошо) и принялась разглядывать публику. Они с Леонидом Артуровичем уселись не друг против друга, а рядышком в центре дивана, и теперь их взгляды были направлены параллельно, в одну сторону.

— Заведеньице-то дорогое, — заметила наблюдательная Маша.