Чтение онлайн

«Никак не могу уснуть. Этому мерзкому старикашке удалось напугать меня сильнее, чем тебе в лифте».

Перечитав написанное, я решаю добавить смайлик, чтобы не выглядеть совсем уж трусливой и жалкой. Даже если именно так я себя и ощущаю.

Вероятность того, что Камиль прочтет сообщение посреди ночи, ничтожно мала, но когда этого и впрямь не происходит, мне начинает хотеться плакать. От того, что прямо сейчас так не хочется быть одной, от страха, который никак не получается преодолеть. Вот почему мне вечно нужно казаться сильнее, чем я есть? Нужно было просто попросить Камиля остаться, а не гордо наблюдать, как он собирается.

Провалявшись с мокрыми глазами и без сна еще минут двадцать, я вновь берусь за телефон и обнаруживаю, что мое сообщение прочитано. К лицу приливает жар. Прочитано, но не отвечено.

Теперь помимо страха, приходится сражаться еще и с обидой. Ну и кто говорит, что нет ничего зазорного в том, чтобы признать свою слабость? Я признала, а в ответ тишина.

На часах четвертый час ночи. Отчаявшись, я нахожу в интернете запись белого шума. Мало ли. Вдруг это неясное гудение надоест настолько, что меня наконец вырубит.

Как ни странно, начинает получаться. Тревожные мысли становятся тягучими и нечитаемыми, веки тяжелеют. Моему стрессу наконец потребовался перерыв.

«Завтра найду юриста, и все будет хорошо…» — бормочу я утешительную колыбельную, пока не вздрагиваю от дверного звонка.

Нервы натягиваются с новой силой. Почти четыре часа ночи. Кто может звонить в такое время?

От пришедшего в голову ответа, сердце падает. Ну конечно. Либо полиция, либо сотрудники ФСБ.

Весь путь от спальни до прихожей меня трясет. Понятия не имею, что буду делать, если за дверью действительно они. И когда вижу Камиля, резко обмякаю и начинаю реветь.

— Ты чего? — удивленно, но ласково спрашивает он, обнимая меня с порога. — Получил твое сообщение, когда к дому подъезжал и развернулся.

— Мне страшно… Ничего не могу с собой поделать. Так страшно… — упершись лбом ему в плечо, всхлипываю я. — Нужно было тебя послушать и не связываться с ним. Я просто не знала, что такие люди бывают…

— Бояться не нужно. — На это раз Камиль не пытается остановить поток моих слез, а просто обнимает. Видимо, понял, что мне нужно выплакаться. — Все, Дин. Вопрос решен. И юристы не понадобится. Ботаник дал заднюю. Завтра он сам с тобой свяжется и попросит прощения.

Не знаю, от чего мне становится так легко: от услышанного или от того, что Камиль находится рядом. Легко настолько, что меня разбирает не совсем здоровый смех.

— То есть, ты от меня не домой поехал? И что ты сделал? Вернее, как?

Камиль молчит, поэтому мне приходится поднять глаза.

— Серьезно. Что ты сделал?

— Решил проблему, — спокойно, но очень твердо произносит он, давая понять, что осуждения не потерпит. — Лекцию только мне не вздумай читать.

Выпустив меня из рук, он указывает на коридор.

— Раз уж не спишь, иди одевайся. У меня переночуем. Завтра возьму выходной. Позавтракать съездим, потом прокатимся на природу. Про какие ты загородные дома говорила?

— Про глэмпинги, — растерявшись, лепечу я. — Но там бронировать заранее нужно… Завтра с утра позвоню. Подождешь пару минут? Мне сумку нужно собрать.

Кивнув, Камиль прислоняется к стене и закрывает глаза. Только тогда я понимаю, что он жутко устал. Устал, потому что решал мои проблемы, о которых заранее предупреждал.

Собираюсь я со скоростью света. Кидаю в сумку все подряд — без разницы, в чем я завтра буду одета. Ощущение тотального счастья, абсолютно неуместного в свете того, что еще минуту назад я рыдала от страха, надежно поселилось внутри. Решать все самой порой оказывается слишком сложно, особенно когда противостояние настолько неравное.

Но именно благодаря ситуации с Погорельцевым, я наконец до конца приняла всю ценность и красоту отношений: когда один их участник, не раздумывая, без упреков, берет ответственность за то, чтобы жизнь другого стала лучше. И главное, что следует сделать второму — принимать этот дар с благодарностью и каждый день, неустанно отвечать тем же. Любить и ценить.

— А по поводу читать лекцию — я даже и не думала, — говорю я, когда мы оказываемся в машине. Камиль ничего на это отвечает и приходится шепотом добавить: — Спасибо тебе. За все. Знаешь, мне непривычно целиком на кого-то полагаться. Я ведь жуткий контроллер. С тобой я учусь… Многому.

Улыбнувшись, Камиль трогает мое колено — его излюбленный знак внимания.

— Не ты одна. Я тоже.

Месяц спустя

— Тагир, про сестренку не забывай, — строго говорит бородач, глядя, как его сын хвастается перед Кариной новым планшетом для рисования.

— Амалии же есть чем заняться… — возмущенно пищит он, тыча в копошащуюся на полу девчушку. — И она все равно ничего не поймет.

— Улым, ты второй по старшинству мужчина в доме. Заботиться о сестренке — твой мужской долг.

На смуглом личике отражается явное неприятие такого положения дел, но оно быстро сменяется выражением покорности. Авторитет Булата в глазах домочадцев не подлежит сомнению. В моих глазах, кстати, тоже.

— Амалия, безнен бел?н уйныйсынмы? (Пойдешь с нами играть? – перевод с татарского). — Тагир тянет сестренку за руки, чтобы помочь встать.

— Юк, — гордо отрезает она, снова плюхаясь на пол. — Не хочу.

Мальчик с укором смотрит на отца. Мол, теперь видишь?

— Ладно, тогда идите в комнату, — распоряжается Булат. — Чтобы ни мы вам, ни вы нам не мешали.

Карина с Тагиром, весело переговариваясь, скрываются в глубине необъятного дома Каримовых, оставляя нас впятером. Бывать в гостях у Булата и Таисии я люблю почти так же, как ездить к Галие-апе. Голодной и с пустыми руками точно домой не вернешься, а с моей нелюбовью к готовке – это огромный плюс.