Чтение онлайн

Либо тратишь силы, идёшь в общагу, лежишь там часик и не успеваешь поесть. Либо – сидя отдыхаешь на летней беседке, опустив лицо на стол, дремлешь, а потом спокойно кушаешь. Так что никто из вечерних официантов во время антракта не уходил в ложман. Все прохлаждались на летней беседке, пили чай, копались в телефонах и дурачились с курдами, болтая ни о чём.

1 – (тур. – Утренние (работники))

2 – (тур. – вечерние (работники))

3 – (англ. – обслуживание, в данном случае – транспорт)

***

10 июля 2018 года.

У меня очередной антракт. Я сидел на беседке и писал какие-то заметки в свой блокнот. Пил горячий чай с сахаром.

Вокруг сидело много шумных курдов. За оградой был другой отель. На его деревьях резвились крупные воробьи. Они тоже сильно шумели, прямо как курды. Здешние воробьи крупнее киргизских. Воробьи в Кыргызстане не такие шумные и подвижные. Там они похожи на киргизов, такие же сонные и тихие. А в Турции они чрезмерно бойкие.

Мне стало смешно от этих мыслей.

– А у вас есть девушка? – Спросила Динара, подсев ко мне.

Ей было девятнадцать. Поначалу она обращалась ко мне на вы.

– Нет, – ответил я.

– Вам сколько лет?

– Двадцать шесть.

– А почему вы не были женатым?

– Кто сказал, что не был?

– Были?

– Да, дважды. Дважды разведён, две дочки от первой жены, сын – от второй. На детей мне плевать, да и на бывших жён, тоже.

– Правда? Ужас! – С отвращением улыбается Динара.

– Шучу, не был. Не вижу себя ни мужем, ни отцом.

– Вот это правильно. Не то, что другие говорят: вернусь в Кыргызстан – сразу поженюсь! Какие-то неадекватные.

– Допустим, появится у меня ребёнок. Чему я его научу? Как правильно сверло в шуруповёрт вставлять? Или как нужно грязную посуду на мойку отвозить? Или как надо разогревать поясницу, перед тем разгружать фуры? – Я завёлся сам по себе и вижу, что Динара недоумевает, – сегодня после работы свободна?

– Да.

– Пойдёшь со мной на пляж? – Не думая, спросил я.

– Конечно, – не думая, ответила она.

***

11 июля 2018 года.

01:30.

Мы с Динарой гуляем по ночному пляжу. На песке тут и там разбросаны блестящие силуэты влюблённых парочек.

Вода тёплая. Я купаюсь. Предлагаю Динаре зайти в воду, она отказывается. Я вижу, что она согласится, если настоять.

– Я не взяла купальник, – она многозначительно улыбается. Волнительно потирает пальцы и дёргает лямки от лифчика. Я не пытаюсь её уговорить. Выхожу, вытираюсь полотенцем. У меня не хватает смелости сделать первый шаг. Она смотрит на звёздный горизонт. Я сделал вид, что мёрзну, обнимаю сзади её полненький живот. Чувствую ладонями большие складки. Мы молча стоим, потом начинаем целоваться.

– Нам не стоит на людях появляться вместе, – говорит она, – киргизы ведь такие завистливые. И турки тоже. Но турки круче киргизов!

– Чем они круче? – Спокойно спросил я.

Динара не ответила.

– Тебе тут нравится? – Она перешла на ты. Мне это больше по душе.

– Да, с каждым днём всё больше и больше. А тебе?

– Тоже.

– Я начал считать дни.

– Всё настолько плохо? – Она смеётся.

– Всё хорошо. Я люблю записывать события, которые происходят со мной.

– Любишь писать?

– Да.

– Дашь почитать?

– Нет, там ещё недоработано.

– А когда у тебя день рождения? – Спрашивает Динара.

– Шестого октября. А у тебя?

– Двадцатого ноября.

Ей пришло сообщение. Она смотрит в телефон секунд тридцать.

– Убери, пожалуйста.

– Прости, это Керемет пишет, а где твой телефон?

– Я его уронил, экран треснул. Так что сейчас я свободный человек. Устал общаться с буквами и цифрами. Смайлики и лайки. Мне нужны люди, их глаза и голоса. Живые люди.

– Ты прав.

– Как всегда.

Мы оба замолчали на минуту.

– Я буду безумно грустить по этим местам, – неожиданно говорит Динара.

– Я тоже, скорее всего.

Она ложится на прохладный песок и притягивает меня к себе. Нам тепло.

***

Мне живётся счастливее. Мы начинаем интегрироваться в жизнь местных, в их язык и культуру. Более того, я вливаюсь в коллектив моих соотечественников. Мне нравится эта среда. С каждым днём, с каждой сменой я чувствую улучшения в отношениях своих соотечественников. Мы работаем быстрее и качественнее, понимаем друг друга с полуслова, появилась сплочённость всей киргизской молодёжи. Больше нету разделения людей на юг и север. Микроклимат стал дружественным и тёплым. Я чувствую единое дыхание своих товарищей, дыхание с перегаром и потными телами. Мы стали чаще улыбаться и смеяться. Наши девчонки из Кыргызстана больше не строят из себя недоступных принцесс. Они, как и мы – пьют и веселятся. У меня сложилось впечатление, словно я не на заработки приехал, а на вечеринку, у которой нет конца и края. За всё это была предусмотрена даже зар. плата.

Небо и облака казались мне волшебными.

***

01:00.

Возвращаюсь в ложман после смены.

– Нургазы! Нургазы! Бери кел1 нах…! – Кричит кто-то сзади.

Голос звучит яростно и громко, но не враждебно. Оборачиваюсь. Это ребята, работающие в нашем отеле. Среди них я узнал того крепкого парня, который пел tutamaz вместе с Оканом. Это он кричал мне.

Их четверо. Знакомлюсь с ними.

Крепкого звали Чынгыз. Он был самым старшим и авторитетным из официантов-киргизов. Бармены – Ринат и Даир были его свитой. Четвёртым был дворник, Нурбек – мой сосед по комнате. В темноте я его не узнал.

Все они, кроме Нурбека, напились на работе. А теперь догоняются пивом, купленным в магазине. Они угощают меня.

– Я смотрю, ты русскоязычный, – говорит Чынгыз.

– Да.

– Работай, ни на кого внимания не обращай, – советует он мне.

– Я так и делаю.

– Пройдёт месяц, ты всё поймёшь, прочувствуешь.

– Ты о чём?

Он не ответил.

– Девушку завёл? – Спрашивает меня Чынгыз.

– Да, общаюсь.

– За кого-нибудь болеешь?

– Атлетико Мадрид, – отвечаю я.