Динг-Донг

Виталий Евгеньевич Романов

Динг-Донг

Сонная капля медленно ползла вниз по запотевшему от дыхания стеклу. Сергей некоторое время наблюдал за ее неспешным, размеренным движением, а потом быстрым взмахом руки стер влагу с поверхности, оставляя прозрачную дорожку на мутной картине осени. На улице шел дождь. Все коллеги давно разбрелись из офиса по домам, и лишь один Сергей не торопился. За окном было сумрачно и неприветливо.

Желтые листья неслышно и сонно слетали на асфальт, напоминая о том, что все приходит и уходит. Приходит и уходит - из года в год. Вечное движение, как маятник вселенских часов. Желтые листья и неуютная сырость словно бы подталкивали к телефону, стоящему совсем рядом, на столике. Но Сергей знал, что это всего лишь иллюзия. Миф, будто бы можно набрать до боли знакомый номер и услышать ее голос... Вернуть.

А если все же снять трубку? Он медленно повернул голову в сторону аппарата.

Черная коробочка притягивала к себе, испытывая волю. Такое маленькое усилие и...

Нет, это призрак. Смешно даже надеяться, будто бы все можно исправить... А на самом деле, между тем весенним утром, где так солнечно звенели колокольчики ее смеха, и сегодняшним сентябрьским листопадом осталась огромная пропасть. И, наверное, было бы легче долететь вон до той, видимой в разрывах туч, звезды, чем вернуть безумный майский день и серебристый смех...

Зачем он вспомнил об этом? Ведь дал же себе слово - никогда не возвращаться туда, куда нет дороги. Ах да, это вчерашний разговор, диалог с кибермозгом, нелепая случайность, которая разбудила ждавшую своего часа память и поселила в сердце холодные кристаллики боли. Могло ли быть по-другому? Могло. Если бы он не захотел создать себе свой маленький иллюзорный мир, свою Вселенную... Но все решило ВЧЕРА...

Он закрыл глаза, мучительно стараясь избавиться от ледяных теней...

– Привет!
– пальцы человека привычно и легко пробежали по клавиатуре, и Сергей нацепил очки виртуального обзора. Он почти всегда здоровался с virtual sapiens, искусственным интеллектом, с помощью клавиатуры, избегая голосового интерфейса, который был еще не до конца отлажен и временами неприятно удивлял человека.

– Привет!
– поспешно (как показалось Сергею) ответил компьютер, суетливо сворачивая запущенное приложение.

– Что там у тебя?
– с любопытством спросил человек, манипулятором подтягивая курсор к нужному окну.

– Убери, пожалуйста, - стремительность, с которой искусственный мозг зажег красные буквы, неприятно поразила Сергея.

– Ты же почти перестал работать над нашей общей задачей!
– горячо возразил он, чувствуя, что теряет контроль над собой. Впервые, с тех пор, как он закончил моделирование интеллекта на своем компьютере, виртуальный мозг пытался спорить с человеком, доказывая свою правоту.
– Покажи! Я должен знать, на что ты отвлекаешься и почему не решаешь ту задачу, которая в наших планах, которую мы уже обсудили с тобой вчера?!

– Тебе не надо видеть, Сергей, - тихо прозвучало в ответ.
– Это мой мир. Мой...

Сергей не послушал его. Машина, пусть и обладающая интеллектом, спорила со своим создателем! Неслыханное дело! Человек открыл приложение...

Яркий весенний день ворвался в него стремительным потоком. Потоком бурной реки, сметающим все преграды обыденности, очищающим душу от мусора ежедневных проблем, уносящим с собой суету. И тогда человек услышал едва различимый серебристый смех колокольчиков вдали: "динг-донг".

Острая боль пронзила его сердце. Он хотел подняться со стула и не смог. Он хотел дышать, но не помнил, как это делать. Хрупкие холодные кристаллики заполнили все внутри, лишая возможности быть собой. Лишая возможности просто БЫТЬ.

Потом Сергей справился с болью и раздраженно отбросил очки обзора в сторону, с лица.

– Ты...
– произнес он, задыхаясь.
– Ты...

– Я должен был понять, что такое счастье, - пробежали в ответ перед ним красные буквы.

– Счастье?
– грустно усмехнулся человек.
– Счастье... Счастье - это слишком много боли. Тебе не понять этого, машина.

– Нет! Я смогу. Я... такой же...

– Да что ты можешь в этом понять?!
– закричал человек и осекся. Наступила долгая тишина, которую не нарушали ни человек, ни машина. А потом Сергей добавил: - - Извини, я должен буду стереть твою программу.

Молчание в ответ. Затем - диск Луны в проруби окна, на кухне. Банка пива.

Качающиеся ветви деревьев, там, в темноте, за стеной огромного бетонного аквариума. Вторая банка пива. И еще что-то, кажется, покрепче. Забытье. Холодный пол и сумрак ночи. Снова ветви деревьев, молча кивающие за окном, и длинные причудливые отсветы на полу.

А потом, тихо и незаметно, "сегодня" превратилось во "вчера", и начался новый шумный день. Деловой день, с неприятным осадком горечи внутри, день, оставивший все личные вопросы "на потом", на вечер...

Вечер уже стучится в окна падающими листьями. И небо плачет.

Человек стоял перед окном, глядя на ветви, мечущиеся от порывов ветра. Он не знал, какое решение принять. Сергей еще раз поглядел на телефон, его рука уже готова была поднять трубку, но он лишь покачал головой. Медленно натянул на себя куртку, выключил свет и закрыл дверь. "Нет!" - прошептали его губы. Сергей выскользнул на улицу.

Вечер встретил его мелким дождем. Теплые капли словно бы касались лица, лаская его мягкими прикосновениями, но колокольчики внутри продолжали свой печальный перезвон. Человек, не различая дороги, медленно брел по лужам, домой.

Если бы один телефонный разговор все мог решить. Иллюзия близости. Иллюзия простоты. Нет! Звезды, что иногда проблескивают из разрывов туч и те более доступны, чем серебристый смех. Подняться бы наверх, туда, в эту холодную бесконечность, да спросить того, кто все придумал: "ЗАЧЕМ?" Но людям не дано подняться в небо.

– Если ты там, - произнес Сергей, останавливаясь и глядя сквозь клочковатые облака на медленно разгорающиеся звезды, - скажи, зачем ты придумал этот мир?

Тебе было очень смешно, да? Ты хотел повеселиться?

Холодный ветер гнал по небу тучи, скрывая звезды. Потом они снова появлялись в разрывах, нестерпимо сияя и маня к себе. Никто не ответил Сергею.

"Да, - сказал он сам себе.
– Ты, наверное, просто пошутил... Неудачно пошутил".

Он снова шел в мутной пелене капель, а деревья склоняли над ним свои уставшие от долгого жаркого лета ветви и роняли листья ему вослед...