Чтение онлайн

– То, что это был шок - мало сказано. Я даже не подозревал. Но я случайно приехал из командировки домой раньше и обнаружил ее в постели с любовником. Она во всем созналась.

– Ты был зол?

– Нет, - ответил он, и Гвен ему поверила.

– Я бы рассвирепела. Я бы выбила всю дурь из того мужчины.

– Но понимаешь, - вздохнул Эдвин.
– Это был не мужчина.

Гвен скатилась и посмотрела на Эдвина с широко открытыми от удивления глазами.

Твоя жена была гомосексуалкой?

– Гомосексуалкой?

– В смысле, лесбиянкой? Играла за другую команду? Она член общества Сапфо (прим.: др. греч. поэтесса, лирические героини многих её стихотворений говорят о страстной влюблённости или любви к различным женщинам)?

– Да. Она была тайно влюблена в свою подругу в течение многих лет. Замужество должно было скрыть их связь от любопытных глаз. Она сказала, что моя доброта к ней сделала все еще более невыносимым. Она ненавидела себя за то, что вовлекла меня в этот брак без любви. У нас не было другого выхода. Мы развелись по причине супружеской измены.

– Что ж, по крайней мере, она взяла на себя ответственность при разводе.

– Нет, Гвендолин. Если бы ее родители узнали правду, они бы отреклись от нее. Я позволил Виктории утверждать, что изменником был я.

Сердце Гвен сжалось, кровь забурлила в венах, а улыбка исчезла.

– Ты...
– смогла сказать она.
– У меня просто нет слов.

– Только так мог поступить джентльмен. Конечно же, моя семья была зла и пристыжена. Я опозорил их доброе имя своим разводом. Я собрал вещи и приехал в Америку. Я нашел работу здесь, в Академии Уильяма Маршала, и когда уволился директор, меня повысили в должности. Я говорил тебе, что моя история не такая уж и интересная.

– Тебя соблазнила мама друга, ты служил офицером на войне, был женат на лесбиянке и разведен, и все это в возрасте...?

– Двадцати четырех лет, - закончил он за нее.

– Если это неинтересная история, тогда я не знаю, что может быть интересно.

– Я уверен, история твоей жизни намного интереснее моей.

– Вовсе нет, - Гвен прижала подушку к груди.
– Я родилась в Эшвилле. Выросла среди хиппи и хипстеров. Обычное детство. Любила читать. Немного зануда. Как я уже говорила, обоих моих родителей уже нет.

– Гвендолин... Мне очень жаль.

– Сирота в 18 лет. Полагаю, всё как у Диккенса, да? Но я никогда не была сорванцом.

– Как ты справилась, потеряв обоих родителей?

– Это было нелегко, - признала она.
– Но меня спасли книги. Знаю, звучит глупо и пафосно. Но я растворилась в книгах. Читала постоянно. Я не могла насытиться вымышленными историями. Любой мир был лучше моего собственного. У Элизабет Бенетт была мать - дура, но лучше живая сумасшедшая мать, нежели мертвая. Но затем появился мистер Дарси и увидел ее добродетель, вызволил ее из безвестности и сделал своей женой. Идеально. Я хотела своего мистера Дарси. И Джен Эйр была, так же, как и я, сиротой. Но при этом, гораздо храбрее и сильнее, чем я надеялась когда-либо стать. Быть одной в Эшвилле совсем невесело, поэтому я переехала в Новый Орлеан, мысленно, по крайней мере, и жила какое-то время с вампирами, колдунами... серьезные вещи я начала читать в колледже. Фолкнер, Фланнери О'Коннор.

– Фолкнер? Современный вздор.

– О, перестань! Не каждая книга должна быть "Айвенго". Все равно, мои бабушка и дедушка обвинили меня в том, что я прячусь в своих книгах. Но я не пряталась, я лечилась. Те истории заставили меня поверить, что все происходит с какой-то целью, а хорошие вещи случатся с тобой, если будешь идти до самого конца. Надежде и упорству - вот чему я научилась, читая книги. Поэтому сейчас я преподаю литературу мальчикам - подросткам. И, может, они так же научатся надежде и упорству.

– И твои надежды и упорство были вознаграждены?
– спросил Эдвин, его голос звучал мягко. Гвен улыбнулась.

– Я учитель в самой странной школе в мире, Академии Уильяма Маршала, - ответила она.
– И я в твоей постели. Да, я была вознаграждена.

– Академия Уильяма Маршала не странная, - с поддельной суровостью произнес Эдвин.

– Твои студенты ставят спектакли по пьесам Шекспира. В школе примерно ноль компьютеров. Здания выглядят так, словно их перенесли из Франции пятнадцатого века. Школу окружает стена, словно, это крепость. О, а также, здесь есть сумасшедшая женщина, слоняющаяся вокруг по ночам. И ты говоришь, что Маршал - не странная академия? Нам с тобой необходимо обсудить значение слов "интересный" и "странный". Ты живешь в противоположном мире.

– Во-первых, невеста не является сумасшедшей женщиной.

– Я знаю.

– Ты знаешь?

– Она - одна из подружек мальчиков, ведь так?

– Я не могу ничего сказать.

– Я приму это за "да".

– Гвендолин.

– Что?

Эдвин поцеловал ее и потянул за собой в кровать. Вскоре, они занялись любовью в третий раз за ночь. Третий раз был последним. После этого он притянул ее ближе к груди, и она заснула в его объятиях.

Когда гвен проснулась утром, казалось, что прошло всего лишь несколько минут. Нет, не совсем утром. Скоро рассвет. Она осторожно высвободилась из рук Эдвина и накинула на себя его рубашку, ту самую, которую практически сорвала с него накануне вечером. Она отодвинула край занавески и выглянула в окно. Осенний туман покрыл всю школьную территорию. Трава, деревья, даже стены были окутаны белой пеленой. Ночь растворилась, но солнце еще не успело занять место луны на небе. Весь мир стал белым.

Скоро мальчики проснутся, и начнется суматоха. Ей нужно поскорее вернуться в свой коттедж прежде, чем кто-либо успеет заметить, как она покидает апартаменты директора. Они не смогут долго держать в секрете свою любовную историю, она и не очень переживала. Мальчики обожали директора, и даже сговорились подыскать ему подружку. Нет, не подружку. Жену.

Жену? Во что она ввязалась?

Гвен тихо и быстро оделась, и оставила для Эдвина записку на прикроватном столике.

Директор Йорк, вы - ужасный соня. Это еще один ваш недостаток. Если бы ты не спал, мог бы сделать меня своей еще раз прежде, чем я улизнула бы из твоей кровати навсегда. Под "навсегда" я имела в виду, когда мы увидимся сегодня позже. Я тебя обожаю. Искренне ваша мисс Эшби. P.S. Может, выпьем чаю позднее? И под чаем я подразумеваю... не чай.

Она нежно поцеловала его в губы. Ей разбивало сердце воспоминание о том, что его первая любовница ценила лишь его тело и даже не целовала во время их свиданий. И затем его жена раскрыла тайну о том, что ей не только он сексуально не интересен, но и мужчины вообще, и точка. Гвен была решительно настроена наверстать упущенное: возместить ущерб потерянного времени, отказа и причиненной боли. Она будет целовать его, трогать и доставлять ему удовольствие при каждом удобном случае. Даже если она боялась, что это будет её самой глупой идеей - она будет любить его, если он этого захочет.