Чтение онлайн

Ночью, когда Рамона мирно посапывала, укрыв свое теплое и нежное тело одной-единственной простыней, я подошел к окну и долго наблюдал, как сверкает сквозь зарешеченное пространство отраженная в ряби огромного Чудского озера голубая луна. Я неотрывно смотрел на нее, и вдруг мне захотелось, впервые за многие годы, завыть, подобно волку, и зарыдать, словно только что появившемуся на свет младенцу, моментально осознавшему, в какой жестокий и чудовищный мир, по сравнению с родным материнским организмом, он попал, едва пальцы акушера перерезали соединяющую с мамой тоненькую пуповину.

На следующее утро я дал согласие работать на мафию. Рамону отвезли домой, как и обещал Персиков, а меня в этот же вечер доставили вертолетом на базу. Ее точного месторасположения я не узнал, но находилась она где-то в Карпатах, так как летели мы совсем недолго, а оказались в горах. Так или иначе, но самостоятельно выбраться отсюда было совершенно нереально, поэтому я предпочитал не забивать себе голову ненужными мыслями.

Небольшой военный вертолет приземлился на совершенно пустынной взлетной полосе, вокруг были только лес и горы. До сих пор удивляюсь, как в такой глуши смогли отыскать подходящее место и провести столь грандиозное строительство. Судя по внешнему виду, покрытие полосы совсем не напоминало заброшенный армией запасной аэродром, а сооружалось специально несколько лет назад. Видно, «теневая власть» решила обосноваться здесь надолго и всерьез.

От места высадки меня на камуфлированном военном «УАЗе» долго возили по всяким лесным тропам, дорогам и просто по пересеченной местности. Делалось все с одной-единственной целью – чтобы я ни в коем случае не запомнил дорогу. Для обычного человека лес – это просто чаща деревьев, но я точно заметил, что мы несколько раз проезжали по одним и тем же местам. А в конце концов остановились перед основанием высокой, густо поросшей елями горы. Дальше все больше напоминало фантастический фильм.

Водитель джипа нажал одну из расположенных на панели кнопок, и совершенно обычная на вид скала вдруг ожила, превратившись в автоматические ворота, и медленно, словно спящий дракон, начала отползать в сторону. Я ожидал увидеть темноту подземелья и был поражен, когда в чреве туннеля сверкнули яркие белые лампы дневного света. Мы въехали внутрь. Там нас встретили два безликих, облаченных в камуфляж парня, они о чем-то накоротке переговорили с одним из двух моих охранников и пропустили «уазик» дальше. Метров через тридцать были еще одни ворота, но без людей. На нас холодным взглядом смотрел неморгающий глаз камеры видеонаблюдения. Водитель достал и поднял вверх какую-то пластиковую карточку, железные ворота почти бесшумно открылись и пропустили нас на базу.

Мне, в мою бытность командиром взвода ДШБ, не раз приходилось бывать на подземных оборонных заводах, производящих обогащенный уран и лазерное оружие. Один из них располагался в Казахстане, другой – «радиоактивный» – в нескольких десятках километров от Нижнего Тагила. Работали там, вопреки сложившемуся стереотипу, не приговоренные к смертной казни уголовники, а рабочие-контрактники, получающие в месяц от полутора до пяти тысяч тогда еще крепких рублей. Но ни я, да и никто другой им не завидовали. В погоне за большой деньгой рабочие в течение двух-трех месяцев из молодых сильных мужчин превращались в жалких и больных всеми существующими болезнями инвалидов. Наиболее частой из них являлось малокровие, самое серьезное последствие радиоактивного облучения.

Что меня тогда поражало, так это не только сознательное решение людей заработать несколько тысяч в обмен на жизнь, но сами условия труда, по сравнению с которыми даже каторжники могли чувствовать себя отдыхающими престижного курорта.

Здесь, на базе подготовки боевиков мафии, картина была совсем иная. Везде царили идеальная чистота и порядок. Боевики на постах больше походили на восковые фигуры, чем на людей, выполняя возложенные на них функции с автоматизмом, возведенным в степень. Как я потом узнал, на базе за каждым боевиком был закреплен свой участок, а придирчивые инструкторы постоянно спрашивали с них за малейшее нарушение. И наоборот, если вверенная территория содержалась в порядке, вверенный объект четко работал согласно внутреннему распорядку, то боевику полагалась премия, автоматически зачисляемая на личный банковский счет.

Но не только подготовкой головорезов для кровавых операций занимались в чреве гранитного монстра. Здесь же располагались и главный командный пост, компьютерный центр, завод по производству стопроцентно идущего на экспорт в Европу героина и центр психотропного оружия, только недавно организованный высшим руководством.

Как я и предполагал, меня не стали, словно сопляка, таскать на занятия по военной подготовке. С первого же раза я со средним результатом девяносто семь баллов сдал несложный экзамен по стрельбе из пистолета, автомата, снайперской винтовки, зачет по рукопашному бою, вождению автомобилей всех категорий, навыкам диверсионно-тактической подготовки и организации глухой обороны в условиях замкнутого помещения.

Затем меня несколько раз проверили на детекторе лжи, задавая всевозможные взаимоисключающие вопросы, но я уже знал, как нужно себя вести на таком «сеансе». Детектор, гениальное изобретение американцев, основан на изменениях электрических и магнитных полей человека при ответе им на различные вопросы. Его можно легко обмануть, имея крепкие нервы и необходимую подготовку. Ее, к счастью, проходили все бойцы взвода охраны «Золотого ручья». КГБ не мог себе позволить допустить до охраны секретного объекта не вывернутых ранее «наизнанку» людей.

Помимо всего прочего, я прошел полное медицинское освидетельствование, к моему неподдельному удивлению обнаружившее у меня небольшую гипертрофию левого сердечного желудочка. Хотя врач и сказал, что это не более чем последствие сильного перенапряжения в последние дни. Когда я рассказал ему о пытке электротоком, то он сразу заново переписал мою карту и поставил диагноз: «Практически здоров».

Первые полтора месяца пребывания на базе я жил в одной комнате с громадным гуцулом по имени Иванко. Он вообще не разговаривал, как приходил – сразу ложился спать, а утром вставал, умывался и уходил. Только однажды он разговаривал во сне, постоянно повторяя непонятные для меня слова на своем родном языке, весьма отдаленно напоминающем смесь польского и украинского.

Через семь недель приехал Персиков и меня сразу же пригласил к себе. Мы встретились в апартаментах руководства, очень напоминающих бункер, с тяжелыми стальными дверями и полной системой автономного жизнеобеспечения. Он сидел во главе длинного директорского стола, уставший и помятый, чем вызвал мое удивление в первую же секунду. Вероятно, за последний месяц «работа» отняла у одного из заправил «теневой власти» слишком много жизненной энергии.

Заметив мое появление, Владимир Адольфович даже как-то приободрился, нашел в себе силы растянуть тонкие губы в гримасу и молча указал на стул рядом с собой. Когда я, одетый в черную, как «морпех», робу, присел на мягкую бархатную обивку, Персиков достал сигареты, предложил мне, а потом без предисловий сразу перешел к делу.

– Вы показали хорошие результаты, Валерий Николаевич, и мне доложили, что нет смысла дальше продолжать военную подготовку. Впрочем, именно такого исхода я и ожидал…

Я только усмехнулся. Решили поучить отца «трахаться»!

– Как я уже говорил, у меня на ваш счет есть конкретные планы. Думаю, вы не откажетесь от моего предложения в течение трех месяцев… – Персиков жадно затянулся, – перенять из ведения нынешнего начальника функции командира подразделения охраны базы.

Мне показалось, что он что-то перепутал.