Чтение онлайн

Аккуратно, стараясь не причинять боль, я потер красные рубцы на запястьях. Под ними уже начинали проступать темные рубиновые капли, набухающие прямо на глазах. Я облизал их языком, ощутив во рту соленый привкус крови, как мог, – протер слипающиеся от саднящего лба веки и, подтянув ближе колени и опустив на них подбородок, закрыл глаза. Передо мной была абсолютная чернота.

Совершенно непроизвольно я прислушался к доносящимся со всех сторон звукам и смог различить в них едва уловимый ухом человеческий стон. Он доносился не из соседней камеры, а откуда-то издалека. Затем я отчетливо услышал голоса двух переговаривающихся друг с другом мужчин. Разобрать слова было невозможно, но один из них что-то отчаянно пытался доказать второму. Тот не соглашался, постоянно перебивая его резкими, категоричными репликами. Так продолжалось минут пять, потом снова все стихло. И опять появились стоны. На этот раз стонали гораздо громче. Время от времени стоны переходили в заунывный вой и даже в слабый, обессиленный крик.

У меня по коже ледяной волной пробежали мурашки.

По сравнению с этим несчастным я был просто как огурчик. Мои мысли лихорадочно крутились, завязывались в клубок, в узел, но не смогли привести меня ни к какому логическому решению. Неужели тогда, в ресторане, когда этот лысый мужик в костюме представился и приказал сдать оружие… неужели я… ошибся? Сейчас я уже не уверен в правоте своего тогдашнего решения, вынудившего предпринять незамедлительные действия. А еще я убил двух спецназовцев… Убил ли? Ведь не было крови на асфальте, ничего там не было! Но, с другой стороны, с такого близкого расстояния «стечкин» пробивает даже бронежилет. Хотя и здесь возможны варианты. Новые, кевларовые, могут и выдержать… Но все равно, без сломанных ребер и серьезных ушибов… куда более серьезных, чем оставили на моем теле резиновые пули – здесь не обойтись. Значит, двоих я все-таки из строя вывел. Не считая громилу, которого использовал как таран для витрины. Еще неизвестно, как он там упал. Мог и шею себе свернуть…

Неожиданно я услышал шаги. Несколько человек шли по коридору, остановились перед камерой, где находился я. Раздался щелчок открываемого замка. Но не моего, а в двери напротив. Потом очень непонятный шуршащий звук, как будто кого-то за ноги тащили по полу. После – глухой стук тяжело падающего на бетон тела, и снова щелчок, на этот раз троекратный, закрываемого замка. Дверь захлопнулась, но люди не уходили. Они тихо о чем-то шептались. Потом раздался громкий басистый возглас:

– Да пусть он хоть сгниет там заживо, какое мне дело! Пидор порхатый…

И два мужика потрясли своды карцера своим отвратительным, как карканье вороны, смехом. В стеклянном «глазке» двери появилась чья-то противная рожа, внимательно похлопала прижатым к стеклу «окуляром» и исчезла.

– Мочить, падлу, мочить… – донеслось до моего уха. Шаги направились прочь, и спустя десять секунд где-то далеко с лязгом закрылась ведущая в подвал стальная дверь.

Это они про меня? Если да, то я себе не завидую. Замечательный у меня отпуск получился. Просто Канарские острова! И пальмы, и бананы, и папуасы. И двести шестьдесят тысяч долларов на счете в Бельгийском банке. Все сразу, и выше крыши.

Хотя вполне может быть, что мое недавнее предположение все же подтвердится. В этом случае видимое поражение обернется большой победой. Сейчас остается только ждать.

Я подвинулся в дальний угол камеры, как расплавленный свинец в фигурную форму, влился в это узкое пространство, прислонился головой к стене и закрыл глаза. Сон – вот лучший способ успокоить нервы и хоть как-то скрасить тягостное ожидание грядущих событий.

И мне действительно удалось уснуть. Хотя трудно в полной мере назвать сном ту неглубокую дрему, едва окутавшую сознание, но все же из мер предосторожности оставившую совершенно бодрыми уши, в которую я спустя несколько десятков минут провалился. Любой шум, доносящийся из помещений карцера или с трудом пробивавшийся сквозь толстые стены с улицы, я слышал, подсознательно анализировал и, в очередной раз придя к заключению, что он не несет в себе потенциальной опасности для меня, продолжал спать. Сколько времени я пребывал в таком состоянии – одному Богу известно, но когда все-таки открыл глаза, то уже не обнаружил пробивающегося сквозь окошко под потолком тонкого светового луча и понял, что наступила ночь. И как оказалось, сигналом к пробуждению снова стала моя чуткая, работающая на манер «третьего глаза» интуиция.

Спустя несколько секунд я услышал, как загрохотала дверь, соединяющая помещения карцера с внешним миром, как гулко отозвался каменный пол коридора на прикосновение нескольких пар ног в тяжелых ботинках, как пока неведомая для меня процессия молча направилась к камере, где находился я, и как с противным лязгом открылась стальная дверь, пропустившая во мрак сырого помещения поток тусклого света. В камеру вошел уже знакомый мне мужчина в штатском, представившийся еще в «Астории» как полковник Жаров. Вместе с ним, с «узи» наперевес, омоновец, уже без черной маски. Второй стоял чуть позади входной двери и тоже смотрел на меня, пытающегося подняться на ноги и привести в рабочее состояние затекшие от сидения на холодном камне конечности. Полковник подошел ко мне, бегло оценил состояние пленника и, думая, вероятно, о чем-то своем, ехидно улыбнулся.

– Как себя чувствуете, гражданин Бобров?

Я поднялся на ноги, придерживаясь о мокрую стену, и натруженно скривил губы.

– Моя фамилия Полковников, Сергей Сергеевич…

– Ну… хорошо, поедемте, побеседуем… гражданин м-м… Полковников! – Мужчина в штатском посмотрел на омоновца, тот сразу же схватил меня за плечо и поволок к выходу.

Правда, далеко «ехать» нам все-таки не пришлось, ибо конечной целью путешествия стала одна из соседних камер. Когда меня втолкнули туда два мордоворота, то я сразу же отметил про себя ее разительное сходство с кабинетом для допросов. Старый, видавший еще нашествие Тамерлана дубовый стол, два стула вдоль стены, два – по обе стороны стола. Как я и предполагал, на один из них посадили меня, на второй сел Жаров. Омоновцы встали у меня за спиной.

– Итак, Валерий Николаевич, я вижу, что вы не очень желаете идти с нами на диалог. А зря! – Мой собеседник перегнулся через стол, и его потное лицо нависло в двадцати сантиметрах от меня. – Честно признаться, вы совершили о-о-чень большую ошибку, когда согласились на предложение этого предателя Крамского и полетели с ним для передачи дискеты мафии. Липовой, замечу, дискеты! – Жаров оживился. – Профессор предполагал, что генерал играет в чужие ворота, и заранее приготовил ему самую обыкновенную «куклу». А вы со своим дружком попались на такую нехитрую приманку, как ставрида на голый крючок. Но, в чем ваша самая главная ошибка, не пошли с нами на контакт сразу же после падения вертолета и гибели Крамского, а предпочли вместо генерала предложить свои услуги мафиозным организациям, желающим захватить власть в стране! К счастью, мы достаточно хорошо информированы и в более широких масштабах, чем ваши нынешние хозяева, владеем ситуацией.

Я сделал отстраняющий жест рукой и покачал головой из стороны в сторону.

– Вы, конечно, извините, гражданин полковник, но я до сих пор считаю, что меня перепутали с кем-то другим. Я моряк, до недавнего времени первый помощник капитана на сейнере «Пальмира», нашем сейнере, хотя и приписанном к зарубежному порту, исходя из элементарной экономической выгоды. Но неделю назад или чуть более того, точно не помню, – я щелкнул себя по горлу, давая понять, что некоторое время находился в состоянии «штопора», – списался на берег, забрал с собой все заработанные за двадцать лет в морях деньги и отправился поближе к цивилизации, устраивать свою жизнь. Мне ведь, гражданин полковник, уже сорок в этом году, а еще, как говорится, ни кола, ни двора. Пора жениться и все прочее… А тут вы, со своими глупыми шуточками…

– А почему решили бежать? А пистолет? А в конце-то концов, где ваши документы?! Что вы мне голову морочите, Бобров?! – рассвирепел полковник. – Хорошо, я подожду, пока вы ответите на заданные вопросы, а потом… Отвечайте! – рявкнул Жаров так сильно, что мне на лицо упали капельки вылетевшей из его рта слюны.

– Пожалуйста, – я пожал плечами. – Бежал, потому что у меня был пистолет. Сами понимаете, ничего хорошего за ношение оружия без разрешения ожидать не мог. Купил я его двадцать минут назад у тех ребят, что сидели рядом, за столиком в ресторане. Один из них, по-моему, работает где-то в охране, вот и решил задвинуть «ствол». А мне не помешает! Полные карманы денег, а сами знаете, время сейчас какое… А документы я незадолго до посещения ресторана отдал одному дельцу, чтобы тот оформил на мое имя транзитные номера и документы на машину. Я утром «восьмерку» у него купил, белую, спецкомплектации, и собирался вечером уже ехать дальше, куда-нибудь к морю… Даже денег ему дал! А из-за вашей выходки сейчас потерял и машину, и шесть тысяч долларов! Кто мне теперь их вернет?!