Чтение онлайн

— Как вы добрались сюда? — спросил Тео.

Мириам раздраженно ответила:

— На велосипеде. Я оставила его у вашей задней калитки. Она была заперта, но, на мое счастье, ваш сосед выставил мусорный бачок. Я перелезла через забор. Послушайте, времени на еду нет. Возьмите с собой то, что под рукой. У нас есть немного хлеба, сыр, несколько банок консервов. Где ваша машина?

— В гараже недалеко от Пьюси-лейн. Я возьму пальто. За шкафом висит сумка. Кладовая вон там. Посмотрите, что можно взять из еды. Закупорьте и прихватите с собой бутылку вина.

Тео отправился наверх за своим теплым пальто и, поднявшись еще на один пролет, зашел в комнатку в задней части дома и положил свой дневник в большой внутренний карман. Сделал он это почти инстинктивно; если бы его спросили, он едва ли смог бы объяснить свой поступок даже самому себе. Никаких особых улик в дневнике не было, уж об этом он позаботился. У него не было предчувствия, что он покидает ту жизнь, которую день за днем отражал в дневнике и которая протекала в этом пустом доме, больше чем на несколько часов. Но даже если этому путешествию и суждено было стать началом одиссеи, у него имелись более полезные, более ценные, более важные талисманы, которые он мог бы захватить с собой.

Последний призыв Мириам поторопиться был излишним. Тео и сам знал, что времени осталось мало. Если он намерен добраться до членов группы, чтобы обсудить с ними, как использовать свое влияние на Ксана, более того, если он намерен увидеться с Джулиан до ее ареста, надо отправляться в путь, не медля ни секунды. Стоит ГПБ узнать, что члены группы сбежали, как они переключат свое внимание на него. Регистрационный номер его машины внесен в списки. Оставленный на столе ужин — и даже выброшенный в мусорный бак — достаточное доказательство того, что он уехал в спешке. Охваченный желанием побыстрее добраться до Джулиан, он почти не думал о своей собственной безопасности. Он все еще экс-консультант Совета. Один-единственный человек в Британии обладает абсолютной властью, абсолютным авторитетом и абсолютным контролем, и он — кузен этого человека. Даже Государственная полиция безопасности не может помешать ему увидеться с Ксаном. Но она может помешать ему добраться до Джулиан — это по крайней мере в ее силах.

Мириам с большой хозяйственной сумкой в руках ждала Тео у парадной двери. Он открыл ее, но Мириам сделала ему знак не выходить, прижала голову к дверному косяку и быстро посмотрела по сторонам.

— Похоже, все тихо, — сказала она.

Должно быть, недавно прошел дождь. Воздух был свежий, ночь — очень темная. Уличные фонари бросали тусклый свет на серые камни и усеянные каплями дождя крыши автомобилей на стоянках. Шторы в окнах домов по обеим сторонам улицы были задернуты, за исключением одного окна, из которого падал квадратик света, — он видел движущиеся головы, слышал слабые звуки музыки. Затем кто-то в комнате усилил громкость, и вдруг над серой улицей полились пронзительно-сладкие, сливающиеся воедино голоса — тенор, бас и два сопрано. Исполнялся квартет, конечно же, Моцарта, хотя он не мог вспомнить, из какой оперы. В охватившем Тео на какой-то миг чувстве ностальгии и сожаления эти звуки перенесли его вновь на ту улицу, где он впервые побывал студентом тридцать лет назад, к друзьям, которые снимали здесь комнаты, к воспоминаниям об открытых в летнюю ночь окнах и о звенящих молодых голосах, к музыке и смеху.

Никаких признаков любопытных глаз, никаких признаков жизни, лишь один этот всплеск восхитительных звуков. Тео с Мириам быстро и тихо прошли тридцать ярдов по Пьюси-стрит, опустив головы, в полном молчании, словно даже шепот или тяжелые шаги могли пробудить на улице шумную жизнь. Они свернули на Пьюси-лейн, и Мириам ждала, все еще молча, пока он отпирал гараж и заводил машину. Он открыл дверцу, и его спутница скользнула в салон. Он быстро повел «ровер» по Вудсток-роуд, но ехал осторожно, не превышая скорости. Они заговорили, лишь когда очутились на окраине города.

— Когда они схватили Гаскойна?

— Около двух часов назад. Он закладывал взрывчатку, чтобы взорвать причал в Шореме. Там должна была состояться еще одна церемония «успокоительного конца». Полиция безопасности поджидала его.

— Ничего удивительного. Вы же уничтожали причалы. Очевидно, они установили наблюдение. Так, значит, он у них уже два часа. Странно, что они еще не добрались до вас.

— Наверное, они не станут допрашивать его, пока не доберутся до Лондона. Они не очень торопятся, ведь мы не так уж важны для них. Но они обязательно придут.

— Конечно. А как вы узнали, что они забрали Гаскойна?

— Он позвонил и сообщил о своем плане. Это была его личная инициатива, Ролф не давал ему такого задания. Мы всегда звоним, выполнив работу, а он не позвонил. Льюк сходил к нему на квартиру в Каули. Государственная полиция безопасности уже побывала там — по крайней мере домовладелица сказала, что кто-то приходил с обыском. Очевидно, это были люди из Государственной полиции безопасности.

— Льюк поступил крайне неразумно, пойдя туда. Они могли дожидаться его.

— Ничто из того, что мы делаем, не назовешь разумным, только необходимым.

Он сказал:

— Я не знаю, чего вы от меня ждете, но, если вы хотите, чтобы я вам помог, лучше расскажите о себе. Мне ничего не известно, кроме ваших имен. Где вы живете? Кем работаете? Как вы повстречались?

— Я расскажу вам, хоть и не понимаю, какое это имеет значение и зачем вам это знать. Гаскойн работает… работал… водителем грузовика на дальних маршрутах. Вот почему Ролф завербовал его. Кажется, они познакомились в пивной. Он мог развозить наши листовки по всей Англии.

— Водитель-дальнобойщик — и специалист по взрывным устройствам? Представляю, какой он специалист.

— Обращаться со взрывчаткой его научил дед. Дед служил в армии, и они с внуком были дружны. Тут и не надо быть специалистом. Взорвать причал или еще что-нибудь — что в этом сложного? Ролф — инженер-электрик.

— А какой вклад внес Ролф во все ваши дела, если не считать весьма неэффективного руководства?

Мириам проигнорировала его сарказм и продолжила:

— О Льюке вы знаете. Прежде он был священником. Наверное, и теперь священник. Если верить ему, священник всегда остается священником. У него нет прихода, потому что осталось не так уж много людей, которые исповедуют христианство его толка.

— И какой же это толк?

— Тот, от которого церковь отреклась в девяностые годы. Старая Библия, старый молитвенник. Льюк иногда проводит службу, если его попросят. Он работает в ботаническом саду, а еще изучает скотоводство.

— Почему Ролф привлек его? Вряд ли для того, чтобы предоставить группе духовное утешение?

— Так захотела Джулиан.

— А вы?

— Обо мне вы все знаете. Я была акушеркой и очень любила свою работу. После года Омеги стала работать кассиром в супермаркете в Хедингтоне. Теперь заведую магазином.