Чтение онлайн

– Да, именно слово «честно» я и имела в виду, – согласилась она.

– Это слово не входит в словарь Джека Муди, если только дело не касается предсказаний погоды, – сказал Винс, а затем, изменившись в голосе, обратился уже не к ней. – Положите-ка, эту булочку, Дэвид Боуи! Разве ты не достаточно стремительно набираешь вес? Свинья-свинья-свинья!

– В последний раз, когда я проверял свой паспорт, в графе «семейное положение» печати не было, – парировал Дэйв, еще раз откусив от булки. – Ты что, не можешь закончить свою мысль, не доставая меня?

– Ну, не нахал?! – возмутился Винс. – Не разговаривать с набитым ртом его, видимо, тоже никто не учил.

Он закинул руку за спинку своего стула, и бриз с блестевшего на солнце океана откинул со лба его белые волосы.

– Стеффи, у Хелен трое детей от шести до двенадцати лет, а муж сбежал. Она не хочет уезжать с острова, потому что здесь можно поднакопить деньжат, работая даже простой официанткой в «Серой чайке». За лето можно заработать больше, чем потратится зимой. Следишь за мыслью?

– Да, не сомневайтесь, – сказала Стефани.

Тут как раз женщина, о которой шла речь, подошла к их столику. Стефани отметила, что на официантке были толстые чулки, которые не могли скрыть варикозных вен, и что под глазами у нее темные круги.

– Винс, Дэйв, – сказала Хелен, кивнув их симпатичной компаньонке, имени которой она не знала, – вижу, ваш друг отчалил. На паром?

– Ага, – сказал Дэйв. – Решил, что лучше вернуться в рабочий Бостон.

– Ну и пусть. Вы все?

– Нет, еще немного, – сказал Винс. – Но чек уже можно нести, Хелен. Как детишки?

По лицу женщины пробежала гримаса:

– У них шалаш на дереве. На той неделе Джуд выпал из него и сломал руку. Как же он орал! Напугал меня до смерти!

Старики переглянулись и расхохотались. И хотя они быстро смолкли и выглядели пристыженными, а Винс даже выразил сочувствие, Хелен это было уже не нужно.

– Мужчины могут смеяться. Мальчишками они все вываливались из шалашей, ломали руки и помнят себя бесстрашными пиратами. Но вряд ли они хоть иногда вспоминают, как матери ночами сидели у их кроватей, давая им аспирин. Я принесу ваш чек, – и она зашаркала прочь в своих теннисных туфлях со стоптанными задниками.

– Она доброй души человек, – сказал Дэйв.

– Это точно, – подтвердил Винс. – Но пару крепких словечек в свой адрес мы у нее заслужили. Итак, в чем же фокус с этим обедом, Стеффи? Не знаю, сколько в Бостоне платят за обед с лобстерами, три булочки и четыре чая со льдом, но тот журналист, должно быть, забыл о том, что мы тут живем у источника снабжения, как это называют экономисты. Поэтому он бросил на стол сотню баксов. Если в чеке, который принесет Хелен, будет стоять сумма больше пятидесяти пяти, я улыбнусь и поцелую свинью. Ты все еще слушаешь?

– Да, конечно, – сказала Стефани.

– А теперь о том, как все это отразится на жизни парня из «Глоуб». Пока паром везет его обратно к материку, он займется заполнением расходной книги. Появится примерно такая запись: «Обед. «Серая чайка». Лосиный остров. Серия «Необъяснимое». Если это честный малый, он напишет сто долларов, но если в нем есть малейшая склонность к воровству, он напишет сто двадцать и на остаток сводит свою девушку в кино. Поняла?

– Да, – сказала Стефани, и, допивая остатки чая, с укором посмотрела на старика. – По-моему, вы редкий циник.

– Не, будь я циником, наверняка сказал бы сто тридцать долларов. (Эта фраза рассмешила Дэйва). В любом случае он оставил сотню, а это на тридцать пять долларов больше, чем нужно, даже с двадцатью процентами чаевых. Когда Хелен принесет чек, я подпишу его, потому что «Островитянина» здесь тоже покупают.

– И дадите на чай больше двадцати процентов, надеюсь, – сказала Стефани, – учитывая ее семейное положение.

– А вот тут ты ошибаешься, – сказал Дэйв.

– Я ошибаюсь? И почему же?

Он терпеливо посмотрел на нее:

– Что ты сейчас думаешь? Что я дешевка? Жлоб-янки?

– Нет, этому я склонна верить не больше, чем тому, что все негры – лентяи, а французы круглые сутки думают только о сексе.

– Тогда поработай мозгами! Господь наградил тебя не самыми худшими из тех, что бывают.

Стефани попыталась проанализировать ситуацию, а старики с интересом наблюдали за ней.

– Она приняла бы это в качестве благотворительности, – выдала девушка, наконец.

Винс и Дэйв весело переглянулись.

– Что? – не поняла Стефани.

– Дорогуша, раз уж мы вернулись к теме лентяев-негров и озабоченных французов, – сказал Дэйв намеренно растягивая свою новоанглийскую речь до почти пародийного бормотания, – поговорим тогда и о гордой женщине янки, не признающей благотворительности.

Чувствуя, что углубляется в социальные дебри, Стефани сказала:

– Но она должна взять. Ради детей, не ради себя.

– Человек, оплативший наш обед, прибыл издалека, – продолжал гнуть свое Винс. – А, как убеждена Хелен, люди издалека буквально набиты деньгами.

Польщенная его терпением и учтивостью в ее адрес, Стефани огляделась, сначала окинув взглядом патио, где они сидели, а затем взглянув на окна закусочной. Она заметила интересную вещь: почти все посетители, что сидели снаружи, были местные, также как и обслуживающие их официантки. А внутри сидели курортники, так называемые «пришлые», и их обслуживали официантки помоложе и посимпатичнее, также не местные. Летнее подкрепление. И вдруг ей все стало ясно. Рановато ей считать себя социологом. Решение было под носом.