Чтение онлайн

Нужно двигаться, нужно уходить отсюда. Скоро наступит ночь. Нельзя оставить до утра всё, как есть. Нельзя. Завтра я уже ничего не смогу сделать. Глубоко вдохнув, я задержала дыхание и дёрнула. Тело отца наконец легло на сани.

Я тянула его, и каждый шаг давался с трудом. Ступни скользили по плотному насту, сердце набатом билось в ушах. Раз. Два. Раз. Два. Я смогу. Я дойду.

Когда я добралась до рощи, утыканной тонкими чёрными стволами, руки и ноги онемели от усталости. Накинулся ветер. Он швырял в лицо колючий, острый снег, резал и обжигал кожу. Откуда-то сверху грянул гром.

Небо раскололось. Вспышка озарила сырую поляну, окружённую голыми осиновыми кольями. На земле из-под снега едва заметно проступали два холмика. Скоро здесь появится ещё один. Нужно только сходить за лопатой.

Три креста. И ни на одном не написано имя. А знаешь почему?

Потому что в первой могиле лежит брат, которому не успели дать имя.

Во второй – мама, которую я похоронила собственными руками, но не нашла сил, чтобы вырезать на деревянном кресте, сколоченном из двух брусков, несколько слов и дат.

В третью я положу отца. Но в этот раз силы найдутся.

Оставив его тело, я подошла к могиле мамы. Воспоминания прорывались с немыслимой глубины, сталкивались друг с другом, наслаивались, перемешивались. Мне казалось, мозг вот-вот взорвётся. Образы, слова, лица. Каждая вспышка оглушала, ослепляла, причиняла неимоверную боль. Я упала на колени, инстинктивно закрыв руками живот, и зажмурилась.

– Она останется здесь! Ты спятила! Какой институт? Ты хочешь, чтобы она ушла от нас? – Отец орал так, что дом ходил ходуном.

Меня отослали собирать хворост, пока не выпало слишком много снега, но в лесу у меня заболел живот, и я вернулась на поляну, притащив лишь скромную охапку сосновых веток. Услышав крик, пробралась к окну и в страхе заглянула на кухню. Отец сидела за столом спиной ко мне. Мама стояла напротив. Руки упёрты в бока, брови сдвинуты на переносице. Она не боялась его. Я же вжала голову в плечи, но родители не замечали ничего вокруг.

– Ваня, пойми, Леся выросла. Она умная девочка. Ей нужно учиться, получить профессию, найти мужчину, родить детей, в конце концов! Какое будущее ждёт её здесь? – Мама говорила негромко, но отчётливо. Я слышала каждое слово и чувствовала, как трудно ей сдерживаться.

– Лучшее! Вспомни, почему мы выбрали это место. Чего мы хотели для себя и своих детей. Вспомни.

– А я помню. Прекрасно помню. Почему мы выбрали это место? Потому что тебя обуяло желание единолично владеть мною. А ещё ты хотел сбежать от греха. Или может, от соблазна. От болезни. Но не получилось, Вань. Не получилось. Ты сходишь с ума и портишь жизнь… не мне, я сама выбрала всё это… ты портишь жизнь Лесе.

Отец встал, натянул шапку, как попало намотал шарф и выбежал на улицу. Дверь хлопнула так сильно, что чуть не слетела с петель. Я осторожно выглянула из-за угла. Он сжал голову руками, начал качаться из стороны в сторону и что-то яростно бормотать. Несколько раз я видела его в таком состоянии, и оно не предвещало ничего хорошего.

В этот момент к нему размашистыми шагами подошла мама и дёрнула за рукав.

– Не смей уходить, как обычно! Я не позволю тебе снова сбежать. Посмотри на меня! – Она кричала так громко, что у меня разрывались барабанные перепонки. Перед глазами, как крылья ветряной мельницы, медленно кружили её руки.

Он не отвечал. Не отвечал и не смотрел. Продолжал затыкать уши руками. Мама дёрнула сильнее.

– Если ты сейчас уйдёшь, то когда вернёшься, нас здесь не будет. Я не могу так больше! Слышишь?

Отец издал страшный звук, то ли стон, то ли рык, и оттолкнул её от себя. Мама поскользнулась на снегу, потеряла равновесие и плашмя упала назад, ударившись затылком о ступени крыльца.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я снова начала понимать, что происходит вокруг. Я стояла на коленях возле мамы и сжимала её за плечи, борясь с желанием затрясти, заорать, заставить очнуться. Крови было совсем мало – небольшое пятнышко на снегу в форме сердца. И я не могла поверить, что вместе с этой кровью из неё утекла вся жизнь.

Мама не дышала. Глаза были закрыты, лицо заливала бледность. Я заметила, что с неба начали падать невесомые хлопья снега, но, ложась ей на лоб и веки, они не таяли.

Ноги и руки сковал холод, я превратилась в ледышку. Вокруг висела мёртвая тишина. Отец исчез вместе с Русей.

Заставив себя встать и распрямиться, я зашла в дом, чтобы хотя бы немного согреться. Потом стянула с родительской кровати покрывало, завернула в него маму, надела на лоб фонарик, сходила в сарай за штыковой лопатой, примотала её к савану и потащила волоком в сторону осиновой рощи, туда, где был похоронен брат.

Земля ещё не успела промёрзнуть до каменной твёрдости, и я смогла выкопать достаточно глубокую яму до темноты. Столкнула тело. Закопала. А дальше ничего не помню. Пустота.

В тот день в моей голове что-то сломалось, и я уже не смогла вернуться в реальность. Мозг создал воображаемый мир, в котором ничего не произошло, я по-прежнему жила с родителями и мечтала сбежать в город. Всю зиму я прожила одна, а когда закончилась еда, пошла в город, ориентируясь на мамины рассказы о бабушке с дедушкой.

Я сделала этого не для того, чтобы осуществить мечту, а чтобы выжить.

Мама умерла почти четыре года назад. Мама умерла вчера.

Похоронив отца рядом, я села на землю. Пришло время последнего разговора.

– Пап, я всё вспомнила.

Прежде чем продолжить, я встала и прижала обе руки к груди.

– Ты ни в чём не виноват. Ни в её смерти, ни в моём умопомрачении. Я со всем смиряюсь и всё беру на себя. А ещё обещаю, что мой ребёнок будет самым счастливым и любимым на свете. Я расскажу ему про вас с мамой, про то, какими вы были, сколько дали мне. Расскажу, как ты спас нас сегодня. Где бы я ни жила, чем бы ни занималась, я всегда буду помнить.