Чтение онлайн

Иногда он все еще ей снился – тот светловолосый мужчина на цветочном лугу у моря. Он поднимал ее на руки и рассказывал какую-то историю. У него был грубый гортанный голос, а говорил он на датском языке.

Когда Матильда впервые очнулась от этого сна, она очень испугалась и не могла не задаться вопросом, был ли ее отец норманном. Она успокаивала себя тем, что многим франкам пришлось выучить датский язык. Девушка ничего не могла поделать со своими снами, но когда не спала, старалась не копаться в воспоминаниях, вызванных этими видениями. Матильде было достаточно уже того, что ей пришлось оставить монастырь. Она не хотела терять еще и свою вторую родину, даже если видела ее нечетко, как в тумане.

Ричард болтал без умолку, и Герлок крикнула ей прямо в ухо:

– Почему мужчины всегда говорят только о лошадях и об оружии? Давай уйдем отсюда наконец! Как же я ждала этого дня!

Матильда бросила на нее удивленный взгляд.

– Только не говори, что ты об этом забыла! – сказала Герлок.

– О чем?

– О том, что сегодня в Байе будет ярмарка, на которой я смогу приобрести новые ткани из Фризии.

– Ты же только сегодня показывала мне свою новую накидку, а теперь хочешь купить еще тканей?

– У женщины не может быть слишком много нарядов.

Герлок погладила тонкую тунику. Сначала ее движения были почти ласковыми, как будто она прикасалась к нежной коже любимого человека. Потом она внезапно вцепилась пальцами в ткань, словно какая-то невидимая сила хотела сорвать тунику с ее тела. Во взгляде Герлок появилось упрямство, которое свидетельствовало о том, что ею двигала не столько любовь к красивой одежде, сколько желание скрыть свое настоящее происхождение.

– И ты пойдешь со мной! – заявила Герлок.

Эти слова больше походили на приказ, чем на просьбу, и Матильда не понимала, почему девушка так настаивала на своем, ведь невозможно было представить себе более скучную спутницу, чем она. Но, казалось, Герлок считала своим долгом искоренить в ней монашескую добродетель.

Матильда не хотела соглашаться, однако предложение снова выйти на улицу после долгой зимы было слишком заманчивым. Она поднялась.

– Хорошо. Если хочешь, я пойду с тобой, – уступила она Герлок.

Вскоре послушница пожалела об этом. Ей было скучно слушать, как Герлок торгуется с продавцами тканей, неприятно проваливаться в размякшую землю и почти невыносимо находиться в толпе, чувствовать прикосновения совершенно чужих людей, слышать их голоса и ощущать их горячее дыхание на коже. Матильду захлестнула волна отвращения, и в то же время, даже если она не хотела себе в этом признаваться, в ней проснулись воспоминания об Арвиде, о днях, проведенных в лесу, о совместных ночах, о поцелуе. И эти воспоминания были далеко не отвратительными.

Иногда Матильда думала, что окончательно вычеркнула из памяти то время, но здесь, на рынке, она так ясно увидела перед собой прошедшие дни, как будто только вчера Арвид оставил ее в Фекане, а она поклялась никогда больше не произносить его имя. Девушка сдержала клятву, но в ее мыслях это имя появлялось чаще, чем ей бы того хотелось.

Матильда недовольно покачала головой и поспешила вслед за Герлок, услышав ее возглас:

– Смотри! Мех горностая и рыси!

Байе вырос на руинах римской цитадели. Ее крепкие каменные стены были разрушены норманнами, а затем восстановлены, пусть даже и не во всем своем величии. На стене за отесанными стволами деревьев скрывались воины графа, которые вглядывались в равнины, окружающие город, чтобы своевременно заметить опасность.

Некоторые прилавки располагались в тени стены, куда даже в полдень не попадали солнечные лучи и где земля все еще была покрыта льдом. Герлок решительно ступала по ней, хотя, должно быть, очень мерзла в своей легкой обуви. Девушка восторженно гладила меха, набрасывала их на плечи, прижимала к щекам и подбородку.

– Хочешь себе такой? – спросила она Матильду. – Конечно, я не стала бы предлагать тебе что-то дорогое. Я знаю, какая ты скромная. Но посмотри: эта накидка из беличьего меха была бы тебе к лицу.

Матильда замотала головой, и Герлок не стала ее уговаривать, потому что увидела нечто еще более привлекательное.

– Какие шляпки! – восхитилась она и бросилась к соседнему прилавку. – Как изысканно они выглядят! Гораздо изысканнее, чем шапки и береты норманнов.

Матильда последовала за Герлок и удивленно уставилась на странные головные уборы. Они были островерхие и такие крошечные, что, наверное, не закрывали даже ушей.

– Они же совершенно не защищают от холода, – произнесла Матильда.

– Как будто одежду носят для того, чтобы согреться! – рассмеялась Герлок.

Матильда хотела возразить ей, но потом поняла, что имеет в виду ее собеседница. Послушнице было чуждо тщеславие Герлок, но не ее стремление получать от жизни больше, чем сытную еду и мягкую постель. Матильда разделяла и ее уверенность в том, что нельзя безвольно следовать по течению, как сейчас за толпой, что нужно самой определять направление и идти вперед, даже если для этого придется толкаться и пинаться. Задумавшись, она гладила грубые войлочные и шерстяные варежки, лежащие на том же прилавке.

Герлок потянула послушницу к другому торговцу.

– Эта накидка из пурпурной ткани сделана во Фризии, – заявила она со знанием дела. – К сожалению, в ней нет золотых нитей.

Ее огорчение длилось недолго. Сначала Матильда не понимала, что могло привлечь ее спутницу на соседнем прилавке, где продавались преимущественно предметы обихода: ткацкие рамки и бронзовые чаши, ножи, серпы и ножницы, веретена и грузики для ткацкого станка, но потом увидела в руках Герлок янтарный гребень. Девушка подержала его под лучами солнца, так что он засверкал золотом, а затем воткнула в свои пышные локоны пепельного цвета, которые, стянутые на затылке тоненькой лентой, ниспадали на спину.

– Разве он не прекрасен?! – воскликнула Герлок.

Она не стала дожидаться одобрения Матильды, а купила гребень не торгуясь и поспешила к следующему прилавку. Ее совершенно не смутило то, что прямо перед ним в луже валялась хрюкающая свинья, которая, видимо, сбежала от скотовода. Герлок показала на горшочек с синей пастой.

– Эту краску наносят на веки, – объяснила она, – или под глазами.

Матильда уже однажды видела Герлок накрашенной и не могла понять, как человек, которого Бог создал по своему образу и подобию, может вносить такие изменения в Его замысел. Высказать упрек послушница не успела, потому что Герлок невольно крикнула: