Чтение онлайн

Ханна обхватила кружку руками, отчаянно пытаясь согреться. Несмотря на то что было сухо, ветер на северо-западе обжигал, словно лед.

— Будь осторожен, Фолквин. Мать принца Бояна отлично разбирается в красивых молодых людях и берет их к себе на службу, возможно, ты бы ей понравился, если бы она тебя увидела.

Инго, Лео и Стефан весело посмеялись над ее шуткой, но, быть может, потому что молодые девушки не обращали на Фолквина внимания, ее слова обидели его.

— Так же как ты, «орлица», принцу Бояну?

— Тихо, парень, — отругал его Инго. — Ханна не виновата, что унгрийцы считают ее белокурые волосы символом удачи.

— Все нормально, — быстро ответила Ханна, поскольку Фолквин, казалось, будет долго извиняться за свой дерзкий язык. — Вы не правы, принц Боян хороший человек…

— И несомненно, был бы лучшим, если бы держал руки при себе, — проговорил Фолквин с усмешкой, потихоньку успокаиваясь.

— Если блуждающий взгляд — это худший из его недостатков, то, видит Бог, он лучше, чем многие из нас, — ответил Инго. — Я не могу сказать, что он плохой командир. Если бы не его стальные нервы, наши головы уже давно висели бы, привязанные за пояса куманов.

— Вот если бы принц Санглант командовал нами, — внезапно произнес молчаливый Лео, — мы даже не сомневались бы в победе или просто не стали бы ввязываться ни в какие сражения, видя, что шансы наши невелики.

— О Боже, приятель! — воскликнул Инго, презрительно усмехаясь, как солдат, повидавший раза в два больше битв, чем его самоуверенный товарищ. — Кто же мог предположить, что маркграфиня Джудит упадет замертво и все ее стойкие ряды распадутся? Под ее командованием была треть нашей тяжелой кавалерии. После ее поражения у нас не было никаких шансов. Принц Боян сделал все, что мог, в такой ужасной ситуации.

— Могло бы быть и хуже, — согласился Стивен, но, поскольку его считали новичком, пережившим лишь одно крупное сражение, его высказывание оставили без внимания.

Потрескивал костер. Они убрали почти дотлевшие головешки, внезапно вспыхивающие мелкой россыпью красных огоньков, и Лео подбросил свежих дров в огонь. Со всех сторон пылали другие костры, даже вдалеке, насколько хватало глаза, то тут, то там виднелись горящие точки; Ханна заметила, что все они располагались вдоль дороги, ведущей к Хайдельбергу. Но даже при виде такого множества огней она не чувствовала себя в безопасности. Она медленно потягивала горячий сидр, надеясь, что он растопит лед, сковывающий ее сердце.

Ивара нигде не было видно. Она долго искала его среди отступившей армии Бояна, но так и не нашла. Не было ни одного человека, кто видел его в день сражения, кроме раненого принца, Эккехарда, но тот был так расстроен и раздражен потерей своего фаворита, Болдуина, что был не в состоянии вспомнить, где и когда он видел Ивара последний раз.

— Только Господь знает исход битвы, — тяжело вздохнув, произнесла она. — Нет необходимости переживать из-за того, что уже случилось.

Инго хотел было пошутить, но, увидев ее печальное лицо, передумал.

— Вот, выпей еще немного сидра. Ты вся дрожишь. Какие новости из лагеря принца?

— Принцесса Сапиентия благосклонно приняла симпатии лорда Уичмана, сейчас он восстанавливается от ран, а вы знаете, как принц Боян потакает ей во всем. Что же до Уичмана и его друзей… — Она колебалась, пытаясь по их лицам понять, потрясет ли ее высказывание кого-нибудь. — Иногда мне кажется, что принцесса… в общем, пусть Господь пребудет с нею, больше я ничего не стану говорить на этот счет. Но лучше бы она обращала больше внимания на своего бедного брата.

— Его правая рука все еще не двигается? — спросил Инго.

— Насколько я знаю, она никогда не восстановится, рана была слишком серьезной. Лорд Уичман совершенно невыносим, но ведь это он спас принца Эккехарда от вождя куманов, когда тот уже собирался убить его.

— По правде говоря, — сказал Фолквин, понизив голос, — нехорошо плохо отзываться о принцессе, пусть Господь пребудет с нею, но интересно, знает ли она, что принц

Эккехард делает сегодня вечером в лагере?

— О чем ты говоришь? — потребовала ответа Ханна.

Фолквин колебался.

— Ты бы лучше показал ей, — сказал Инго. — Когда-то сражались по этому поводу, но сейчас наша армия в таком состоянии, что солдаты не могут бороться друг против друга.

— Да ладно тебе, — неохотно произнес Фолквин.

Ханна опустошила свою кружку и передала ее Инго.

Четверо «львов» расположились в том месте, где повозки были составлены в виде подковы, таким образом формировалась преграда, разделявшая основную часть армии и караульных, находящихся несколько в отдалении. Деревянные борта повозок создавали некоторую защиту от крылатых всадников, которые упорно их преследовали, как только они начали отступать на север, пытаясь укрыться от непогоды. Они чувствовали, что ливень следует за ними по пятам, а так как Ханна ехала за Фолквином, ей казалось, будто шторм катится на них. Ветер и дождь бушевали в лесах, оставшихся позади, но ни одна капля не коснулась армии Бояна. Сухая земля, по которой они проезжали, за ними превращалась в непролазное месиво, создавая такие трудности их преследователям, что большая часть армии куманов никогда не смогла бы их догнать и убить.

Такой силой обладала мать принца Бояна, всемогущая волшебница, принцесса кераитов.

Но при всем ее волшебстве, которое, безусловно, им помогало, они провели ужасный месяц после поражения, нанесенного армией Булкезу у древнего кургана. У унгрийцев есть такое изречение: «Побежденная армия словно умирающий цветок, чьи опадающие лепестки остаются лежать на земле». Каждое утро, прежде чем двинуться в путь, они хоронили еще нескольких своих солдат, умерших от ран после перенесенного сражения, их могилы оставались позади, отмечая путь армии. Только твердое командование принца Бояна держало их более или менее в единстве.

Но даже этого было недостаточно, чтобы спасти Ивара.

«Львы» и большая часть легкой кавалерии, оставленной Бояну, теперь находились под командованием второй дочери маркграфини Джудит и отряда ее непобедимых воинов. Леди Берта была единственной из командиров армий Австры и Ольсатии, под началом Джудит, кто не потерял свои отряды в сражении, когда маркграфиня лишилась головы на поле битвы. Тут же в войсках распространился слух, что леди Берта настолько не любила свою мать, что смерть маркграфини скорее обрадовала ее, чем расстроила. Именно к ее лагерю и направились Фолквин и Ханна.