Чтение онлайн

— Поговаривают, что вы снимаете новый фильм.

Я не узнал обладательницу голоса, а, обернувшись, понял, что никогда ее не видел: женщина с невыразительным лицом и зачесанными назад светлыми волосами. Но Лос-Анджелес — город дружелюбный и, чаще всего, если люди знают кто ты такой, они заговаривают с тобой так, будто вы давние знакомые. Делать мне в очереди с беконом и сметаной все равно было нечего.

Излучая новое для себя и гласящее «Я вовсе не чураюсь общения» очарование, я ответил:

— Да, только не целый фильм. Просто помогаю одному из друзей.

У нее было четыре баллончика взбитых сливок и четыре дезодоранта. Значит, в ее жизни что-то намечалось. Когда она заговорила, каждое слово звучало, как обвинение:

— Слышала, вы работаете над фильмом ужасов.

— Да, что-то вроде этого.

— Над очередным?

— Очередным? Но я никогда не снимал фильмов ужасов.

Понимающе усмехнувшись, она вынесла приговор:

— То есть, вы хотите сказать, что никогда не снимали чистый ужастик. Только отдельные кусочки — то там, то здесь. Ведь фильмы ужасов не удостаиваются «Оскаров», верно? Ну, давайте, двигайтесь. Надоело стоять в этой очереди.

Когда я вернулся домой, мы решили до прихода гостей устроить небольшой праздник самим себе. Уайетт включил на полную громкость кассету «Лучших», и мы, готовя угощение, накрывая стол, убирая дом и обсуждая предстоящий прием, танцевали. В полночь Саша решила, что нам просто необходимы воздушные шарики, причем не завтра, а прямо сегодня. Мы уселись в машину и колесили по улицам до тех пор, пока не нашли круглосуточную аптеку, торгующую шариками. Потом мы проголодались, но Уайетт сказал, что единственное место, где ночью можно купить настоящие гамбургеры, это закусочная неподалеку от его прежнего места жительства.

Неважно, насколько вы стары или измучены, в прогулке на машине в три часа ночи с друзьями всегда есть что-то будоражащее и крутое. Все старые козлы уже крепко спят, а вы еще на ногах, стекла опущены, теплится зеленый огонек радио, играет отличная музыка. В общем, жизнь предоставила вам возможность еще несколько часов как следует порезвиться. Если вы не используете их, вполне вероятно, что следующий случай представится еще очень не скоро.

— Вот бы снова стать пятнадцатилетней и к тому же девственницей! — Саша высунулась в окно, и ветер шевелил ее волосы.

— Можно подумать, в пятнадцать лет ты только и думала о том, как бы расстаться с невинностью!

— А знаете, где это произошло? На пляже в Уэстпорте, штат Коннектикут. Неподалеку расположились еще три пары, а дело было как раз в полнолуние, так что они могли нас видеть. Когда все кончилось, мне вдруг стало страшно и стыдно, и я бросилась в воду прямо в одежде.

— А от чего тебе стало страшно?

— От того, что все это оказалось таким. «И что, это все! И это то, что, как говорят, заставляет вращаться мир?» Черт! Ладно, теперь твоя очередь, Уайетт.

— Я за рулем. Пускай Уэбер рассказывает.

— У меня это было с Барбарой Гилли. В нашем городишке ее любовно называли «Туннель».

— Значит, ты переспал с туннелем?

— Кто с ней только не переспал! Обычно, мы занимались этим на холме за школой Джона Джея. Я воспользовался резинкой, которая пролежала у меня в бумажнике полгода. Можете себе представить, как это было приятно и увлекательно. А ты?

— Со своей кузиной Нэнси.

Мы с Сашей в один голос воскликнули:

— Как, ты спал со своей кузиной!

Мы прокатались еще час, делясь детскими тайнами и обмениваясь разными забавными историями. Это было похоже на ночные посиделки в колледже, когда чувствуешь необычайную близость со всеми и мудрость, а кроме того, полную уверенность, что будешь помнить и этих людей, и этот треп всю оставшуюся жизнь.

Вернувшись домой, мы обнялись и обменялись смачными поцелуями, поскольку вечер удался на славу. Даже принимая душ и залезая в постель, я то улыбался, то посмеивался, вспоминая некоторые из услышанных историй.

Немного позже — вскоре после того, как послышались первые птичьи трели — открылась дверь, и я увидел Сашу. Знаком велев ей прикрыть дверь, я приподнял одеяло, чтобы она могла улечься рядом со мной. Она мигом скользнула в постель, и обтянутым лишь тонкой шелковой ночной рубашкой телом тесно прижалась ко мне.

Через некоторое время она взяла мою руку и провела ей по своему животу, потом по груди и по тонкому изгибу шеи. Приоткрыв рот, она взяла в него мои пальцы и принялась ласкать их языком.

Я отнял руку и принялся гладить ее лицо, плечи, руки. При этом ни один из нас не произносил ни слова, хотя много лет назад, будучи любовниками в Европе, мы всегда переговаривались друг с другом и вообще вели себя довольно шумно.

Но сегодня все было по-иному. Теперь мы были не любовниками, а двумя давними друзьями, которые любят друг друга, и которым выпало счастье провести вместе восхитительную ночь.

Мы предавались любви в тишине, стараясь не производить ни малейшего шума. Любовь украдкой была куда более страстной, куда более возбуждающей.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, и первые лучи солнца упали на пол, она полулежала у меня на животе, а ее дыхание щекотало мне грудь. Испытывая блаженство от того, что я чувствовал ее на себе, я прошептал:

— Как бы мне хотелось быть тем парнем в Уэстпорте.

Она подняла голову и улыбнулась.

— Правда? Значит, ты бы хотел быть у меня первым?

— Нет, не то чтобы… Я не уверен, что у меня получилось бы лучше. Но я бы… бросился в воду вместе с тобой. Я бы не отпустил тебя так просто.