Дитя волн
Шрифт:
Шею турка надежно охватывает длинный кожаный ремень, и вот уже Печо на лошади едет в ночи, которая стыдливо расступается перед ним. Он бросает тело в море. Две дикие утки, снявшись с места, улетают к Южному Кресту.
Он не забыл привязать камень к шее? Нет, не забыл. Хуан Печо возвращается на ранчо. И тут же окунается в сон, из которого на заре его возвращают к действительности птицы, склевавшие последний ночной кошмар.
Заледеневший, будто проспал ночь на морском дне, он следит, как над морем восходит солнце, и хочет убедиться, что турок затонул.
«В конце концов, я разделил между всеми нами его вещи. Это лучше, чем бросить их в воду, – ведь тогда ими никто не воспользовался бы. Я поступил очень хорошо».
Флорисбела слышала, как упало тело. Она забросала испачканный пол ранчо землей, которая провела ночь под звездами. Потом, повернувшись спиной, женщина начала молиться.
С некоторым опозданием Хуан Печо обнаружил, что не видит ни одного пеона, направляющегося к сараю, а обнаружив это, удивился. Даже не получив причитающееся им за стрижку, все трое ушли с ранчо еще до зари.
Четыре дня спустя Флорисбела подошла к брату и сказала ему на ухо:
– Он плавает.
Гаучо вскочил, будто ему предстояло во второй раз убить турка.
Со вспученным животом и откинутой назад головой, мертвенно-бледный и самодовольный, турок плавал на поверхности воды.
Гаучо привязал к шее мертвеца еще один камень, потяжелее, проткнул ножом живот, чтобы выпустить скопившиеся газы, и человек с Востока вновь отправился на поиски приключений в потустороннем мире.
Возвращаясь на ранчо, Печо впервые после того, как совершил преступление, заметил, что на земле валяются зубные щетки, расчески, заколки для волос, куски мыла, лоскуты ткани, бижутерия и баночки с кремом для обуви.
– Немедленно подберите все это! – закричал он племянникам. – Вы, маленькие убийцы!
– Пошли посмотрим, как он плавает, – предложил Орасио Мариките.
– Как хочешь.
– Я там только что был. Бежим!
Может быть, следовало бы даже организовать экскурсию на берег моря.
Прошло восемь дней, Али бен Салем больше не поднимался на поверхность.
На девятый день два офицера конной полиции постучали в ворота ранчо. Худые, спокойные, с обвислыми, будто приклеенными усами, они до ужаса походили друг на друга – общая работа превратила их в близнецов.
– Пойдем, мой друг, – сказал бригадир, вытаскивая наручники.
Проезжая берегом в повозке, присланной комиссариатом, Хуан Печо видел, что поверхность моря чистая, турок больше не всплыл. Как же тогда прознали полицейские?… Ясное дело, пеоны не могли донести – они слишком горды, чтобы заявить на человека, у которого работали. Ни Флорисбела, ни другие обитатели ранчо…
И только когда комиссар спросил креола, были ли свидетели преступления, тот вдруг вспомнил:
– Да, сеньор. Пес.