Чтение онлайн

Стражники, стоящие у распахнутых ворот, глядят на приближающийся обоз пристально, чуть что — мигом подадут сигнал поднимать мост. Осаждай их тогда хоть целый год, толку не добьешься. Сюда армию надо приводить, с фашинами, стенобитными орудиями и осадной артиллерией. А откуда у меня артиллерия? Армии у меня тоже нет. Да и времени, честно говоря, в обрез.

А ну как прослышат про мою затею, да и переведут Жанну в другое место? Ищи ее тогда где хочешь! Так что, если подумать как следует, больше одной попытки освободить любимую я себе позволить не могу. Задрав голову я оценивающе гляжу на светило. Вот у кого жизнь протекает по плану, без всяких потрясений. Знай виси себе в небе, а планеты сами по себе так и шмыгают вокруг.

Перед въездом на мост я останавливаю телегу и резво соскакиваю на землю. Шапка стиснута в кулаке, взор опущен вниз, я тяжело вздыхаю: сапоги просят каши, а еще неплохо бы их смазать и почистить. Пока я предаюсь скорбным мыслям, навстречу мне из ворот замка выезжает целый отряд.

Всадников в нем не меньше трех десятков. Во главе — рыцарь, воины у него как на подбор, да и кони хороши. Судя по всему мне повстречался последний из четырех отрядов, что выехали сегодня на поимку "врага английской короны, злодея и негодяя, отъявленного мерзавца и душегуба Отто по кличке Бастард.

Шутка ли, за голову главаря бандитской шайки обещано заплатить золотом по весу! Даже завидно, меня ни разу так дорого не оценивали. С другой стороны, я никогда и не стремился к известности. Узнай кое-кто о моих подвигах в Англии, за удовольствие видеть меня корчащимся на колу отсыпали бы втрое!

Имя Отто Бастарда прогремело на всю Нормандию совсем недавно, когда предводителю разбойничьей шайки повстречался караван с деньгами. Сами гадайте, случайно ли Отто устроил засаду на той самой дороге, по какой губернатор Руана направил в Англию собранные налоги, или же имела место некая джентльменская договоренность о разделе добычи.

Злые языки поговаривали, будто бы в тот раз и охранников было в два раза меньше, чем обычно, но чего еще ждать от завистников? Как бы то ни было, но Отто, человек широкой души, настрого запретил своим людям убивать стражников, бросивших оружие.

Всех пленников, раздев донага, тщательно обмазали смолой с ног до головы, а затем вываляли в перьях. Как объяснял потом Отто, надо же было показать британцам что такое "настоящий галльский петух". Картинка, говорят, была еще та: тридцать человек, декорированные гигантскими цыплятами, гуськом брели по дороге под насмешливое ку-ка-ре-ку окружающих!

И все бы ничего, но вместе с обозом в лесной глуши бесследно растворилась жена губернатора Шарлотта, сумасбродка и авантюристка. Ах, эти капризные избалованные венецианки! Не потрудясь поставить мужа в известность Шарлотта выехала вместе с обозом и исчезла. На пропавшие для казны деньги губернатору, в общем, было наплевать, но он, говорят, прямо лицом почернел когда узнал, к кому попала любимая жена.

Возник типичный любовный треугольник. Муж любил Шарлотту, та по уши втюрилась в высокого, статного и лихого Отто, да и Бастард не остался равнодушным к чарам молодой венецианки. Дамочка прижились в лагере разбойников, и слышать не желала о возвращении в Руан. Отто со своей стороны упорно отвергал все предложения выкупа, наотрез отказываясь отпустить красотку. Все имевшиеся в распоряжении губернатора войска только и делали, что ловили Бастарда, но без особого толка.

Отто вернул жену благоверному лишь через месяц. Женщина она была, конечно же, дивной красоты, но и стерва редкая. Разбойник так устал от ее капризов, что счел за благо откупиться драгоценностями и, силком усадив в карету, отправил к мужу. Говорят после того случая Бастард прилюдно поклялся больше никогда в жизни не связываться с благородными, от которых в жизни всякого настоящего мужчины одни лишь ненужные хлопоты и всяческие треволнения.

Как ни странно, получив жену без всякого выкупа, губернатор пришел еще в большую ярость, и немедля удвоил сумму, назначенную за голову разбойника. Черт их разберет, этих пожилых мужей, женатых на молоденьких. Кто разберет, что там у них творится в головах?

Доехав до меня рыцарь резко натягивает поводья. Всхрапнув, конь встает, как вкопанный, недовольно мотая головой. Следом за ним останавливается весь отряд. Воины, стоящие у ворот, при виде рыцаря взяли на караул. На меня же поглядывают не то чтобы с презрением, а как на пустое место. Запряженный в телегу битюг вызывает у них намного больший интерес.

— Кто такие? — угрожающе лязгает рыцарь, сверля меня серо-стальными глазами.

— Морис Трегор, ваша светлость, — отвечаю я с искательной улыбкой. — Торговец рыбой из Руана. На второй телеге мой приказчик Анри по прозвищу Весельчак. Он, видите ли, никогда не улыбается, за что и получил такое прозвище. Ну а на третьей — малыш Люка.

Рыцарь кидает взгляд на Жака де Ли, восседающего в драном плаще на второй телеге и поджимает губы: англичанин и сам здоровяк, каких поискать, но «возчик» всяко покрупнее будет. Брови у Жака насуплены, зубы сцепил намертво. Не нравятся великану воинские хитрости, хоть ты тресни, но все же он терпеливо изображает приказчика, поскольку в замок желает проникнуть одним из первых.

— Подходящее прозвище, — наконец роняет рыцарь.

Я угодливо кланяюсь, а говорю вообще без передышки, бойко и уверенно. Главное тут — не давать клиенту опомниться, чтобы не он решение принимал, как разговор вести, да о чем выспрашивать, а ты его направлял, как тебе нужно.

— По приказу кастеляна замка мэтра Валема доставил вам рыбку, все как было велено: и соленую, и копченую, и вяленую, и свежую. Извольте поглядеть.

Сдвинув дерюгу, я сую руку в одну из бочек на телеге, рыцарь холодно смотрит на здоровенную рыбину, что капризно выгибается в моих руках. Поблескивая чешуей, та с отвращением разевает пасть, усеянную мелкими зубами, протестующе дергает хвостом. Отмахнувшись, рыцарь пришпоривает коня, я низко кланяюсь проезжающим мимо воинам, ни один из них не обращает на обоз внимания.

А стоило бы. Кони в телеги впряжены здоровенные, настоящие битюги. Днище у телег усиленное, и тележные оси жалобно скрипят, едва выдерживая непосильную ношу.

— Но, родимый, — дергаю я за поводья.

"Родимый", тяжело вздохнув, вступает на мост, толстые доски настила заметно прогибаются под колесами. К тому моменту, как моя повозка доезжает до ворот замка, встреченный нами отряд уже спускается к основанию холма. Воинов в замке Буврей сейчас осталось не более семи десятков, остальные дружно умчались ловить Отто Бастарда. Тот якобы остановился в одной деревушке милях в десяти отсюда.