Чтение онлайн

– Опомнись, Манфред, что ты говоришь?!
– взмолилась Катрин. Она была уже на коленях, пыталась зажимать уши ладонями. У неё не получалось - обидные слова пробивали защиту, вгрызались в мозг, разъедали его.
– Я... я готова быть твоей служанкой, поломойкой, твоей тенью... Ты даже не заметишь!.. А хочешь, стану собакой у дверей твоей комнаты, буду сторожить твой сон. Оберегать тебя всегда и всюду. Я...

– Пшла вон!
– Пустой стакан полетел в неё, больно ударил в плечо, выплеснув на лицо капли коньяка.
– Мне не нужна собака, если она хоть немного похожа на тебя! Господи, упаси от такого сторожа... Я ненавижу тебя! Твой ублюдочный фальшивый дар, твою детскую физиономию, тщедушную фигурку - всю тебя! А знаешь, я понял, где можно найти тебе применение, уродища. Когда мы завоюем земли на Востоке, - силой оружия и непобедимого германского духа, шайзе! без всякой этой вашей мистики!
– когда это случится, мы отдадим тебя байерам. Ты чудесно будешь гонять ворон с их картофельных полей. Одним своим видом!
– Хартман расхохотался.
– А если этого окажется мало, плюнешь огнём. Ни одна пернатая тварь не выдержит!..

– Конечно, ворон я разгоню легко, - тихо проговорила Катрин, вставая с колен, вытирая с лица слёзы и коньячные брызги.
– Это ты очень хорошо придумал, Манфред...

Она бесшумно подошла сзади к эсэсовцу, приложившемуся вновь к бутылке, и лёгким, неуловимым движением смахнула со стола карандаш. Обычный карандаш, не слишком-то и наточенный. Но разве это имеет значение для человека, прошедшего подготовку у инструктора Ло?

– Ты нашёл отличное занятие для своей Валькирии, - прошептала она и нанесла несильный, но точный удар карандашом в точку на шее, чуть пониже уха.

Хартман вздрогнул, потом выгнулся - лакированные офицерские сапоги заскребли каблуками по дощатому полу. И рухнул обратно в кресло. Локти нелепо задрались над подлокотниками кресла.

Негромко стукнул карандаш, брошенный на пол. Тихо затворилась дверь за диверсанткой. Тебя опять обманули, Катя. И кто поручится, что это в последний раз?..

В огромной приёмной, что расположилась перед личным кабинетом фюрера, несколько высших чинов Третьего рейха ждали аудиенции. Каждый пришёл со своими вопросами, общего заседания не предполагалось. Глава СС рейхсфюрер Генрих Гиммлер отвел в сторонку шефа Абвера адмирала Канариса. В руках главного эсэсовца была кожаная папка.

– У меня для вас подарок, дружище, - на лице строгого учителя, ставившего своим ученикам только те оценки, что они заслуживают, обозначилась скупая улыбка.
– Есть очень интересный вариант - диверсант, владеющий совершенно нетривиальным оружием.

– Друг мой, уж не тот ли это феномен, для которого вы открыли собственный полигон под Мюнхеном? И не там ли, как было заявлено, погиб недавно при испытаниях некий штандартенфюрер СС?

– От вас ничто не укроется, дружище. Сказано, разведка. Это не ваш человек ходит у меня в адъютантах?

– О, нет, друг мой, - радушно улыбнулся главный разведчик.
– До таких высот нам ещё расти и расти. Но предложение любопытное...

Стало непонятно что имеет в виду адмирал - то ли диверсанта, то ли адъютанта. Но Гиммлер сделал вид, что всё понял правильно.

– Предложение крайне интересное. И вы правы, на полигоне мы уже провели предварительную подготовку. И жертвы были, увы, в большом деле без этого не обходится. Однако блестящая перспектива не слишком соответствует целям и задачам моего ведомства. В то время как вам может пригодиться, я уверен. В этой папке вся документация. Хотел днями передать со спецкурьером, но узнав, что мы встретимся сегодня, решил сделать это лично. Ознакомьтесь, тут много любопытного.

– Благодарю, рейхсфюрер. Можно понимать, что этого уникума вы готовы передать Абверу?

– Вы всё правильно поняли, дружище. Забирайте, не пожалеете...

Поздним вечером, отложив папку с прочитанными документами, Канарис понял, что на сей раз Гиммлер сделал ему поистине королевское подношение. Понятно, что хитрый лис Генрих вначале сам пытался использовать этот подарок судьбы. Не нужно быть большим умником, чтобы связать сообщение о странной грозе и боевой тревоге в Лондоне с характером оружия этого диверсанта. Вернее, диверсантки. По-видимому, была попытка использования, но что-то не сложилось в Англии, не срослось что-то.

Быть может, рейхсфюрер готовил ещё какую-нибудь операцию, способную ещё более приблизить его к Гитлеру. Но либо акция провалилась, либо не состоялась. В любом случае, для Гиммлера это теперь отработанный материал. Возможно даже, с душком на уровне компромата. А для Канариса - находка. Иметь агента, способного уходить в длительные автономные рейды по тылам противника с такой маскировкой, да с таким оружием!.. Да ещё русскую! Нет, это просто клад!

На следующий день адмирал запросил аудиенцию у фюрера. При себе он имел заготовленный приказ о переводе Катрин Зобель (оперативный псевдоним агент Гондукк) из ведомства СС в Абвер. Приказ был подписан.

Поздним августовским вечером в комнату Катрин зашёл Шлезвиг.

– Собралась?

Девушка кивнула. Приказ о переводе в школу подготовки диверсантов Абвера пришёл в обед, а к вечеру уже подали машину.

Помолчали. Потом Бруно заговорил, глядя в пол:

– Жаль расставаться. Я привык к тебе, без тебя мне будет одиноко. Мы теперь в разных ведомствах, я так и остаюсь в СС, при кристалле. Буду следить, чтоб в нужный момент Тор получал достаточно топлива.
– Он поднял голову и невесело улыбнулся. Катрин не ответила.
– Тут через меня прошла информация. Школа Кнохенхюте закрыта. Девушки не оправдали надежд. Их пытались использовать в Чехословакии, Польше, Франции. Все диверсантки либо провалились, либо перешли на сторону противника. Профессор Бертольд пытался продолжить свои опыты с другими воспитанницами, но одна сошла с ума после трёх сеансов, другая умерла прямо в кресле. Установку демонтировали и увезли вместе с профессором в неизвестном направлении. Так что ты осталась одна такая - уникальная. Подозреваю, что и контакт с Тором произошёл из-за этих твоих новых способностей. Других операторов нет, и не предвидится. Я это к тому, что может быть так тебе будет немного легче. Знать, что равной тебе нет на свете. Что ты истинная валькирия...

– Не надо, Бруно, - прервала его речь Катрин.
– Я всё понимаю и ни о чём не жалею. Раз выпала такая судьба, пройду свой путь до конца. А тебе спасибо. Ты был мне единственным другом, и ты один никогда не обманывал меня. Даже когда колол иголкой в плечо...
– она слабо улыбнулась.
– Прощай. Вряд ли ещё увидимся.

– Прощай, - кивнул Шлезвиг и утёр нежданно набежавшую слезу.
– Быть может, всё ещё наладится?

– Обязательно наладится, - ответила Катрин и целомудренно поцеловала Бруно в лоб.

Так повторно решилась судьба Кати Соболевой, многократно обманутой, искалеченной, ставшей жертвоприношением на кровавый алтарь войны. Самой страшной войны, которую переживало когда-либо человечество.

 1942 год, весна, Западный фронт

Штаб 5 армии расположили на окраине Можайска в уцелевшем здании школы. В феврале город брали с трёх сторон, пожаров и разрушений хватало, но эта пригородная часть пострадала меньше других. На первом этаже, в учительской разместился командарм, в других помещениях - многочисленные штабные службы.