Чтение онлайн

Он словно разговаривал сам с собой: «Не знаю, вернусь ли я домой, но без Дикарки не перешагну границы этого города. И мы вместе решим этот вопрос. Если она скажет: «У нас нет дома», мы решим, уверен, что решим эту проблему».

Он уже устал брехать Скоблику и задавил своим мычанием, спрашивая, по-козлиному подбрасывая голову: «Ну? Ну что? Ну где она?»

Когда Михей назвал виллу, Скоблик выдал:

– Может, она работает под контролем итальянских спецслужб? Откуда она звонила?

– По номеру резервной симки. – Михей отчетливо представил серьгу Тамиры с Нефертити. Видно, Скоблик тоже. Ему не пришлось пофантазировать. – Мы потом сами у нее спросим, где она нашла щель, в которую сунула свою карту и вышла на связь. Но такая щель есть.

У парней тоже была щель, в которую они спрятались. Они совершили преступление в этой стране. Их объявили в розыск. Каждый полицейский, карабинер имел ориентировку на них. Их фотографиями были украшены афишные тумбы, витрины магазинов, колонки автозаправочных станций. Их объявили особо опасными преступниками. Они были вооружены и представляли серьезную угрозу тем, кто выйдет на них и попытается задержать, устранить.

И вдруг Михей понял, в чем разница между ним и полковником Матвеевым. Михей еще не достиг того возраста, чтобы уделять внимание своему здоровью.

Убежищем им стал арианский баптистерий, расположенный рядом с церковью Спирито-Санто. Они могли жалеть лишь об одном, что сейчас не зима, когда эта восьмигранная крещальня работала лишь до половины второго. Хоть и немногочисленные посетители приходили сюда с половины девятого утра до половины восьмого вечера.

Просторное подсобное помещение купели было вполне пригодно для людей, находящихся в бегах. Было странно (Михею, во всяком случае) изучать, готовить к работе трофейный «спектр» и посматривать через вертикальное, изрядно запыленное окно на посетителей. Порой ему казалось, его взгляд пересекался со взглядом симпатичной блондинки, перекрещивался со взглядом брюнетки, когда они поднимали глаза к куполу. Все его мысли были о Дикарке. В каждой девушке, в каждой молодой женщине он видел Тамиру.

Основным оружием стали трофейные «спектры» М4. «Спектр» снабжен рычагом безопасного спуска курка. Его преимущество в том, что он может носиться с патроном в патроннике и со спущенным курком, а для открытия огня достаточно лишь нажать на спусковой крючок.

Другая особенность «спектра» – это принудительное воздушное охлаждение ствола: затвор при своем движении прогоняет воздух через кожух ствола, обеспечивая возможность ведения интенсивного автоматического огня. Для этого же предназначены и четырехрядные магазины повышенной емкости.

Агенты были знакомы с этим оружием лишь по наглядным пособиям; в «Инкубаторе» наглядных и «ненаглядных» пособий хоть отбавляй.

Калибр «спектра» – девять миллиметров. Но главное, он был укомплектован магазином на пятьдесят, а не на тридцать, как обычно, патронов. В общем, у них со Скобликом было сто выстрелов. И еще одна круглая цифра – это эффективная дальность.

С пистолетом «беретта-кугуар» Михей был знаком. У него семьдесят выстрелов из этого оружия; из «стечкина», к примеру, он нащелкал около четырех тысяч. Для кого-то это много, для кого мало, для него в самый раз. Кто научился стрелять из «стечкина», тот научился стрелять из любого оружия. Предохранитель у «беретты» двусторонний, расположен на затворе, при включении также действует как рычаг безопасного спуска курка. Магазин также впечатлял «размерами» – пятнадцать патронов.

Сангалло направлялся к Дикарке. Он видел ее на тюремном судне для испражнений и понял, чем она на самом деле занималась, сидя на судне.

Он не был силен в артикуляции. Даже если бы Тамира говорила по-итальянски, он не смог бы разобрать ни слова. Другое дело – смысл. Пока неважно, с кем на связь вышла она, – ясно одно: она сообщила о своем местонахождении. Неважно с той позиции, что на стороне Сангалло теперь было преимущество. А ведь совсем недавно она говорила что-то о давлении. Полковник вспомнил слова Дикарки: «Я сижу на двух матрасах и оказываю давление, так как без него ничего не выйдет». Она никогда не говорила прямо, пыталась навязать стиль притч или что-то подобное. Сангалло же отчего-то вспомнил и даже промурлыкал под нос, песню группы ZZ TOP «Кровать под моим давлением». Связь призрачная, настроение превосходное.

Войдя в камеру и встретившись взглядом с арестанткой, он начал, точнее продолжил, беседу в стиле Джеймса Хэдли Чейза:

– Итак, моя милая… – И все прочитал на бескровном лице Дикарки. – Итак, мы снова ждем гостей. И если раньше связь была фактически односторонняя, то сейчас – никакой.

Сангалло выдержал паузу.

– Кислота, электроды, напряжение, симка в тайнике. Браво. Я вам аплодирую. Интересно, вы смогли бы добыть огонь, не имея спичек, зажигалки?

– Да, – ответила Дикарка. – Например, из вашей задницы. Если, конечно, вас зовут Прометей.

Родионов проклинал все аэропорты мира. Он, российский разведчик, призывал всех террористов активизироваться и взять под контроль все летные поля…

Родионов не верил, не хотел верить, что встречает третью разведгруппу. Пусть даже вдалеке от таможенных и паспортных терминалов, вне досягаемости камер наружного наблюдения. Он сидел за рулем машины и посматривал через лобовое стекло на здание аэропорта имени Федерико Феллини, расположенного в семи километрах от исторического центра.

Ему пришлось совершить утомительную прогулку, которая дала ему повод назваться курьером: за несколько дней он объездил половину Италии. В Венеции он встретил агента и получил от него оружие – заказ, сделанный Матвеевым накануне операции. «Тяжелые стволы» он оставил в Венеции, пистолеты лежали в машине.

Когда до прибытия российского чартера осталось меньше получаса, Родионов подумал о Рубиконе. Именно здесь, севернее Римини, протекает Рубикон. Говорят, ступая на землю Италии в аэропорту Римини, нужно делать решительный шаг.

Родионов забежал вперед, когда подумал о том, что ему предстоит обратный путь на машине: чуть больше пятидесяти километров. Он снова окажется в ненавистной Равенне. Может быть, он приедет один и на вопрошающий кивок Матвеева: «Где поисковая группа?» – ответит знаком: «За решеткой. Вы будете смеяться, но их арестовали. И каждый, кто проходил мимо моей машины, показывал мне знак – скрещение четырех пальцев. А я отдавал им честь».

Родионов подавил нервный смешок.

Через полчаса он реально представлял первого из четверки, отвечающего на вопрос служащего аэропорта Феллини: «Цель вашего визита в Италию?» – «Ознакомительные бизнес-туры. В Равенне в первую очередь». – «Да, там отличный бизнес-центр. Добро пожаловать в Италию!»