Чтение онлайн

Слегка смутившись, Барон выдавил:

– Н-ну... при нынешних изменившихся обстоятельствах восстанавливать тебя в прежней должности было бы немыслимо, и все же...

– Получается, мне предлагают служить поломойкой? Или привратницей?

Брошенный искоса взгляд уведомил: приготовься вмешиваться и кричать "Элли, тубо!"

– Отнюдь нет, - невозмутимо сказал Барон.
– Мы располагаем крупнейшей в штате юридической библиотекой, но книги хранятся в беспорядке, и никто не способен быстро сыскать нужный том. Если согласишься работать хранительницей, будем рады принять на службу, обеспечим скромное, но вполне приличное жалованье, а через три-четыре месяца я попробую придумать занятие полюбопытней и подоходной. Идет?

– О, сколь вы заботливы!
– процедила женщина.
– И как великодушны! Да только работа у меня уже имеется: выясняю, кто заставил Вальдемара Барона облегчить Мадлен Эллершоу дорогу за решетку!

– Мадлен!

– Я знаю: в мире еще не начеканили достаточно монет, и банкнот пока не напечатали вдоволь, чтобы купить вас. Но вот ради своей конторы мистер Барон способен был бы на любое дело! Ради процветания драгоценной фирмы! Это - единственное объяснение случившемуся. Вас попросту поймали на чем-то горячем, приперли к стенке, пригрозили: все, созданное Гомером Уолшем и вами, полетит кувырком, ежели не пожертвуете сотрудницей. Пускай умной, пускай многообещающей, пусть хорошенькой - неважно. Лучше лишится ее, нежели потерять всякую адвокатскую практику. Верно, а, Вальдемар?

Я не слыхал этих рассуждений прежде. Мадлен импровизировала на ходу, строила версию прямо здесь, в кабинете прежнего своего работодателя - и, кажется, стреляя наобум, поражала мишень в самое что ни на есть "яблочко"...

– Печально, Мадлен, если вы убедили себя в этом, - сказал Барон.
– Хотя, оно и понятно: после жесточайших испытаний человеку свойственно подыскивать козла отпущения, чтоб можно было хоть кого-то винить в случившемся... Это простейший закон психологии.

– А высланные мне вдогонку наемные убийцы - тоже простейший закон психологии?

– Убийцы?
– всполошился Максон.
– Господи помилуй!

– Не стоило этого затевать, - процедила женщина, пристально глядя на Барона.
– Если бы вы оставили меня в покое, то были бы в полной безопасности сами. Но когда загремели выстрелы, я задалась вопросами, не приходившими в голову целых восемь лет!

Воцарилось полнейшее безмолвие. Выждав с полминуты, Элли продолжила:

– Вот я и намерена выяснить, почему и за что. Муж наивной, глуповатой особы наткнулся на какой-то секрет, которого не следовало касаться. И почти мгновенно пропал без вести. А упомянутую особу для вящей надежности упекли в Форт Эймс по совершенно ложному обвинению. И вы знали об этом, Вальдемар! Ибо тот же Чавес был виноват по уши, а вы сумели добиться оправдания!

Мысленно я поставил Элли пятерку с плюсом. Бросив первую отчаянную фразу, она внезапно поняла, что рассуждает вполне здраво. Свалился некий незримый занавес, и части головоломки начали приходить в долгожданный осмысленный порядок.

– Что стряслось девять лет назад в Conejo Canon? А, Вальдемар?!

Адвокат зашевелился:

– Но все мы знаем об этом. И преступление Роя совершенно очевидно, согласитесь.

– Чушь, Вальдемар. Полная чушь. Согласитесь, - передразнила Мадлен.

Поднявшись, присяжный поверенный приблизился к стенному шкафчику, открыл его, достал бутылку и налил себе полстакана золотистой жидкости. Осушил одним глотком, возвратился на место.

– Последовавший за процессом ад, - сказала Мадлен, - имел к области психологической весьма непосредственное касательство! Изнеженную, кисейную, в сущности, барышню постарались как можно скорее и надежнее сломить. Раздавить морально, сделать безвредной - какой уж от обломка человеческого может быть вред? Швыряли из одной пересыльной тюрьмы в другую, издевались, унижали... О, вы прекрасно поняли: не с моими привычками, не с моим воспитанием вынести подобное! Доведут до самоубийства - прекрасно. А если не доведут - беда невелика: все равно, выйдя на волю, потеряет всякое желание докапываться до истины, будет без памяти рада, что свободна. Станет затравленным, запуганным животным... Вы и впрямь неплохой психолог, Вальдемар. Да только получилось не совсем по-вашему...

Элли перевела дыхание.

– Кстати, отчего это именно последние несколько недель перед исчезновением Роя оказались полностью заняты работой? Откуда на меня внезапно свалилась уйма неожиданных дел? И это рассчитали? Пускай увязнет в судебных исках по уши, пускай возвращается домой донельзя усталая, раздраженная, капризная, не желающая ни слова слушать ни о чем, кроме собственных завтрашних забот... Вы просто гениальны, Вальдемар. Я изучила материалы процесса, любезно предоставленные господином Хелмом. О, какая неумелая защита! Вас просто невозможно узнать: всю обычную логику и находчивость как корова языком слизнула. Уолтер!

– Да, Мадлен?
– встрепенулся молодой человек.

– Вернувшись из Форта Эймс, вы, по доброте душевной, не стали распространяться о том, в каком виде меня застали: несчастную, поникшую, отчаявшуюся, выглядевшую десятью годами старше своих лет. Вы благородны, Уолтер, и начали сочинять легенду, заверять, будто Мадлен Эллершоу держится молодцом, следит за собою, весела и бодра... Вы мне смертный приговор подписали, сами о том не подозревая. Ибо кое-кто всполошился не на шутку. Отупевшую, ко всему безразличную узницу, пожалуй, оставили бы в покое, однако отпустить на все четыре стороны женщину, сохранившую бодрость духа и, вероятно, о многом поразмыслившую на вынужденном досуге, эти субъекты просто не рискнули. Чересчур, с их точки зрения, велика была угроза!

Побагровевший Вальдемар Барон глаз возмущенных не сводил с лица Элли, которая буквально брызгала слюной.

– Вы действительно убеждены в этом?
– безо всякого определенного выражения осведомился владелец фирмы.

– Я могла бы если не простить, Вальдемар, то просто понять вас! Но орудовать с такой преднамеренной жестокостью! С таким расчетливым зверством!.. Как вы могли? Как могли?..

Мадлен вскочила и опрометью ринулась вон из кабинета.

Казалось, Вальдемар Барон внезапно очнулся. На морщинистом лице возникла ухмылка: невеселая, кривая, довольно циничная.

– Должно быть, мистер Хелм, вы ждете, что я начну рассыпаться в негодующих возгласах? Какой, дескать, неуравновешенной, грубой, подозрительной личностью сделалась миссис Эллершоу?

– Насчет грубости и подозрительности не сужу, - ответил я, - но миссис Эллершоу провела без малого два месяца в учебном центре нашей службы. И перед этим подверглась подробнейшему врачебному опросу. Осмелюсь утверждать: ни малейшей психической неуравновешенности не отмечено.