Чтение онлайн

Меж деревьев искрится озерцо. Наконец-то поймав рукав кофты, Люсьен шагает в тень дубов. Без Рафаэля жизнь кажется ненастоящей. Мальчика шибко не хватает. Они осторожно делились друг с другом. Люсьен приоткрыл почти приемышу кусочки своей жизни, а тот поведал о солнечном затмении под Плезансом, когда ветер был ужаснее тьмы. Сейчас Люсьен жаждет бури.

В юности его потрясла картина Ильи Репина «Иван Грозный и сын его Иван». Запомнилась на всю жизнь. Старый деспот баюкает окровавленного сына, которого ненароком убил, взгляд его полыхает безумием, все вокруг окутано будущим мраком. Через неделю в другом городе новое потрясение, новый кошмар — Петр I допрашивает царевича Алексея, глаза императора горят убежденностью в вине сына.

Люсьен так и не узнает, что сталось с его детьми. Он их взлелеял или изуродовал? Девочка, онемевшая то ли от страха, то ли от собственной храбрости, в рефрижераторе пересекает Калифорнийскую долину, впитывая каждое слово доброго незнакомца. В Париже Люсетт с любовником накачиваются абсентом. Малыш Рафаэль встретит меня, женщину из Нового Света… А Куп? А Клэр? Станут ли они героями повествований об их собственной жизни в тех городах, куда их забросила судьба?

Недавно я прочла ошеломительную вещицу о безотцовщине. «И я надеюсь, что однажды в сумерках придет человек, который вдруг окажется моим отцом. В старой белой рубашке на каждый день, латаной, испачканной грязью и кровью, он появится в дверях или на тропинке из леса. Он молчит, чтобы словами ничего не нарушить, но знает то, чего не знаю я». [80]

О, эта вечная тоска по утешению, не буре.

Миновав аллею, Люсьен пересекает лужок и подходит к берегу озера, где к дереву привязана старая лодка. В свой первый день в Демю он споткнулся об нее в траве и принял за остов животного. Сейчас она зарылась в ил. По вечерам Рафаэль частенько греб на озере — просто так, от избытка энергии.

Люсьен вытаскивает лодку из ила и, сделав пару шагов в мутной воде, забирается на банку. Он гребет к дальнему берегу. Отбывает, глядя на дом. В щелястом днище плещется вода, лодка — плавучий скелет. В быстро спускающихся сумерках еще видны очертания дома. Люсьен хочет встать, чтобы четче его разглядеть, но в этот миг под ним с хрустом проламывается доска, будто кто-то перебил становой хребет рассудка и дороги в будущее. Взгляд его цепляется за последний пористый свет дня. Почти стемнело; над водой стремглав летают птицы, едва не касаясь крылом своего отражения.