Дивнариум
Шрифт:
В общем, развлекался он страшно. Да и то сказать, с весельем у нас негусто. Разве что выпить можно в любое время суток или там пауков погонять. Впрочем, пауки сами кого хочешь погоняют, так что с ними лучше развлекаться на трезвую голову.
В тот день меня отрядили катать бочки для Озерного города. С одной стороны, я эту работу не люблю, с другой — в бочках всегда остается столько вина! И если взять тростинку и хорошенько подсосать… то жить становится куда веселее. За это умение меня очень ценят в нашей смене.
Итак, я катал бочки и думал о вечном. То есть о Леголасе. В последнее время Леголас сиял как бриллианты его папы. Афадель намекала, что это как-то связано со Следопытом.
Я пытался дознаться, что конкретно она имеет в виду, но подруга только хихикала и делала вид, что связана клятвой молчания. Угу, связана она, как же! Кто ее свяжет, потом сам будет ей сапоги облизывать…
В общем, Леголас сиял, а вот король наоборот. Не нравилось ему, что сынишка ожил. И похоже было, что он ме-едленно закипает. А это означало, что следует ждать бури. Грозы в начале мая, не позже.
Однако почему-то он не желал избавиться от Следопыта. Или не мог, а это уже наводило на подозрения. Афадель подстрекала меня напомнить о русалокоте, но я трусливо отговорился дежурством по бочкокатанию.
Русалокот, кстати, теперь хранился в сокровищнице, а вставать между Трандуилом и его сокровищами я бы никому не пожелал.
Тем более, чтобы встать между, сперва пришлось бы залезть вовнутрь. Сокровищницы, я имею в виду.
Ну так вот. Очередная бочка уперлась во что-то твердое. Я поднял глаза и увидел Следопыта.
— С дороги! — потребовал я, потому что душа просила выпить, а Следопыт преграждал путь к причалу, где мы опустошали бочки окончательно.
Следопыт меня удивил. Он оглянулся, потом вынул из-за пазухи фляжку и показал мне. Я презрительно фыркнул. На дне бочки плескалось пять таких фляжек!
Следопыт снова оглянулся и знаками показал, что все понимает, но ему нужно поговорить. Мы совместными усилиями откатили бочку на место.
— Где принц? — страшным шепотом спросил он, когда мы опростали фляжку. Я решил, что у Следопыта наверняка есть еще, поэтому выпил больше него. Не обеднеет, а мне иначе сосать не пересосать!
— Наверно, у папы, — сказал я, икнув. — Папа его при себе держит последнее время. Видимо, чего-то опасается. Или кого-то…
Следопыт вздохнул.
— Вспомнил! — закричал я. — Он спрятался, потому что у папы корона!
Объяснить понятнее я не мог. Очень уж настоечка у Следопыта была забористая!
Следопыт облегченно выдохнул, и бочку отнесло в угол.
И тут какой-то балрог вынес к нам Афадель.
— Та-ак! — сказала она сурово. — Уже готовы! А мне?!
Следопыт сперва гордо выпрямился, потом быстро скорчился в слабой надежде, что она его не узнает. Наивный.
— Вон в бочке еще осталось, — быстро ответил я. — А ты разве не к гномам собиралась?
— Не-а, не пустили, — удрученно сказала Афадель и приникла к тростинке. Сосала она, надо сказать, профессионально. — А вы тут что? И зачем? Леголас к паукам пошел, кстати.
— Да? — и Следопыта не стало. Я пригладил взметнувшиеся волосы и спросил, не желает ли она помочь мне катать бочки.
Афадель желала только помогать их опустошать. Я, в принципе, был не против составить ей компанию, но следовало сделать вид, что мы работаем. Вид мы делали до обеда, потом сели перекусить и очистить еще одну заначенную бочку.
— Следопыт искал Леголаса, — сказал я задумчиво. — Значит ли это…
— Конечно, — ответила веселая Афадель, затачивая бутербродик. — А ты по русалокоту не понял? Со смайликом? Да и король что-то перевозбудился…
— Погоди, так письмо посылал король, он вон себе корону новую сплел, готовился, а Следопыт за Леголасом побежал?! — ужаснулся я. — Какое предательство! Какой любовный треугольник!
— Какой любовный треугольник? — не поняла она, оттесняя меня от бочки, и надолго к ней присосалась. — Я думаю, Леголас подменил письмо короля своим, отсюда и сердечко.
— Афадель! — я отобрал у нее тростинку. — Ты же умная! Смотри: король посылает нас с письмом к дунадану, мы его таки доставили, хотя я не все феаноровы письмена еще отмыл, стойкие чернила, чтоб им… Возвращаемся — король рад, принц рад, а тут еще и Следопыт приперся. И оленя привел, спасибо ему, а то мы б его до осени по лесам искали. И опять: принц рад, король новую корону мастерит. Ни о чем не говорит, а?
— Говорит, — вздохнула она. — Король наш большой шмоточник. Наверное, к западу от Мордора ему нет равных.
— Представляю его на вастакском базаре, — сказал я. — Это возьму, это возьму, это, это и это, и еще вот это, свита, расплатитесь и погрузите на оленя!
— Да-да, поэтому он и рад Следопыту, соображаешь? Он, поди, что-нибудь привез.
— Ага, себя он привез, да и то не королю.
— Давай поглядим, что у него в барахле? — предложила уже совсем веселая Афадель.
— У Следопыта, что ли? Да ну. Еще примет нас за воров.
— Не примет. Он к паукам ушел, это надолго.
Я еще возражал, но вы же знаете, как Афадель умеет уговаривать! Нет, вы не знаете. Словом, мы пошли в комнату, отведенную Следопыту.
— Та-ак, — закопалась она в его котомку. — Фигня, снова фигня… о, прикольная штучка… Жратва, опять жратва, явно боялся, что тут кормить не станут задаром, а вот и денежки!
— Положь обратно! — зашипел я. — Вдруг кто войдет!
— Да кто войдет-то!
— Чем вы тут заняты? — прозвучал голос короля нашего Трандуила.
— Сексом, — быстро ответила Афадель и завалила меня прямо на котомку. — А вы кого-то искали?
За что ее люблю, так это за находчивость.
— Но почему здесь? — удивился король, скептически нас рассматривая. Он был далеко не дурак и отлично знал, как занимаются сексом, так что наши жалкие потуги вряд ли могли его обмануть.