Дивные пещеры
Шрифт:
– Сколько же… нам надо взять?
– Ну тысяч… пятьсот, семьсот…
– Пятьсот, семьсот? – ахнула Перова. – Это же почти миллион!
– Ну и что, миллион? – пожал плечами главный инженер. – Миллион-то в самый раз и будет…
Леночка порывисто обвила шею любовника, крепко поцеловала.
– Какой… какой ты необыкновенный! Слушай, а когда это будет?
– Скорее, чем ты предполагаешь. Сейчас как раз поговорим на эту тему.
Печать озабоченности легла на лицо Леночки.
– Ты говорил, – сказала она, – что намертво связан со Шкафом. Мы с ним должны делиться?
– Мы с ним не будем делиться.
– Но если он что пронюхает?..
– Он ничего не пронюхает.
– Но он такой проницательный…
– Твой Шкаф уже труп.
– Что?! – Кассирша невольно отшатнулась.
– Ну не в буквальном смысле, – усмехнулся главный инженер. – В переносном. Я его уберу со своего пути, нейтрализую. Мы с ним действительно были связаны. На самом первом этапе. Он кое в чем мне помог. Вынужден был помочь. – Громов опять усмехнулся. – Твой проницательный начальник оказался слепым кутенком. Теперь он мне не нужен. А людей, которые мне не нужны, я нейтрализую.
Леночка заглянула ему в глаза.
– И меня ты нейтрализуешь? Когда буду не нужна?
– Ты будешь мне всегда нужна.
– У тебя такие холодные глаза.
– Ну что ты… У меня нормальные глаза. Только они внимательные.
– Нет, холодные… Как, как… Вот у кошек бывают такие глаза, когда они что-то задумают.
– Что же могут задумать кошки? Как поймать мышь? Я тоже задумал поймать мышь.
– Нет… Кошки думают не только о мышах. Они коварные.
– По отношению к тебе я не коварный.
– Хотела бы верить, – вздохнула Леночка.
Громов погладил ее по волосам.
– Ты сегодня очень красивая…
– Я не успела сделать прическу.
– Ты и без прически… – Громов стал расстегивать на кофточке пуговицу…
– Не надо… Кто-нибудь пойдет…
– Кто здесь пойдет?
– А вдруг…
…Они лежали рядом. Крона дуба только на самой верхушке горела солнцем. Земля была еще теплая. С дуба изредка падали желуди и сухие листья. Листья падали осторожно, желтыми комочками обходили сучья своих еще зеленых собратьев и опускались на землю с покорным шорохом; желуди же простреливали крону, словно пули, с вызовом щелкали по земле. Листьям не суждено было возродиться – желуди несли в себе новую жизнь.
– А вот ревизор, – сказала Леночка. – Если его найдут… Ты его боялся. Правда, ты его боялся? Он что-то знает?
– Он учуял. Просто учуял, ничего он не знает. Есть такие люди – чуют за версту. Но его не найдут. Он попал в лабиринт, а оттуда нет выхода.
– А ты бы смог его спасти?
– Нет. Пещеры тянутся на тысячи километров, до самого моря.
– Откуда ты знаешь?
– Так говорят.
Они помолчали. Леночка о чем-то думала.
– Ведь ты его нарочно завел туда, – сказала она. – Я сейчас только догадалась.
– Бред. Городишь чушь. – Главный инженер зевнул, стал застегивать рубашку. – Если уж кто завел – так это ты. Вы с ним оставались вдвоем. А я был совсем в другом месте.
– Ты на меня не вали.
– А ты на меня. Он сам заблудился. Заблудился, и все.
Леночка пристально посмотрела на Евгения Семеновича.
– Завел… Не знаю уж как, но завел. Как я раньше не сообразила… Чтобы концы в воду.
– Какие концы? Он же ничего не знал.
– Ну так мог узнать,
Громов резко поднялся, посмотрел на часы.
– Ладно, хватит болтать, – сказал он. – Поговорим о деле.
– Что еще ты задумал?
– Через несколько часов приедут два человека. От их решения – расширять завод или нет – зависит наше будущее. Мы их должны очаровать. Есть такое старое романтическое слово – очаровать. Поняла? Одного я беру на себя. Другого очаруешь ты.
– Что это значит?
– Не прикидывайся маленькой.
– Ты хочешь… ты хочешь, чтобы я с ним…
– Не обязательно. Напои, закрути голову. Вы это умеете. Меня это не касается. Ревновать я не буду. То есть буду, – поправился главный инженер, – но я сумею справиться со своей ревностью. Задача ясна?
– Но это… Это аморально. Если бы я узнала, что ты… Я бы тогда… Я бы… возненавидела тебя…
– Аморально, не аморально, – поморщился главный инженер, – это все слова. Символы. Существуют не слова-символы, а дела, поступки, конечный итог. Запомни это раз и навсегда. Говорятся слова, клеятся ярлыки, плетутся интриги, а потом, когда приходит конечный итог, все это напрочь исчезает и очень скоро забывается. А итог остается.
– Конечный итог один, – сказала Леночка.
– Верно. От этого итога никуда не уйдешь. Но перед этим есть еще один итог. Живой. Трепещущий, прекрасный, радостный. У каждого он свой. И каждый, перед тем как уйти в иной мир, хочет подержать его в руках. И этого он добивается любыми путями. Средства не важны.
– Какой же он… этот итог?
– Разный. Тебе, например, хочется быть красивой, нарядной, иметь ребенка и не зависеть от прозы жизни. Ведь верно?
– Допустим…
– Не допустим, а точно. Поэтому ты и ограбила кассу, и помогаешь мне.
– Зачем такие слова? – поморщилась Леночка.
– Я же сказал, слова ничего не означают – это символы. Так что обижаться не стоит.
– А у тебя какой итог?
Главный инженер посмотрел на сообщницу.
– Такой же, как и у тебя. Они совпадают.
Леночка покачала головой.
– Нет… Ты берешь высоко. Тебе всего мало. Я думала, что ты умрешь от радости при виде этих денег, а ты на них даже и не смотришь. Ты хочешь идти все выше и выше.
– Ну допустим, – сказал Громов. – Однако на данном этапе наши пути совпадают, верно?.. Так сделаешь?
Он привлек к себе женщину.
– Ты такая умная, обаятельная, тонкая… Вовсе и не обязательно ложиться с ним в постель. Зато скоро… Помнишь… белый теплоход… домик в горах… Квартира в Москве, по стенам ковры, гобелены, а ты в бархатном платье, на шее жемчужное ожерелье, на пальце – брильянт… Гости…