Длинные тени
Шрифт:
— Сто! — непреклонно потребовала Любомарта.
— Идет, — обрадовалась Кассандра. — Берите золото и порадуйте себя чем-нибудь… платье новое купите… или сережки…
На челе Любомарты сразу же проступила вывеска модной лавки, но Лусу обмануть было не так-то просто.
— Слышь, — верная поклонница фрателлы Бонифиуса толкнула компаньонку под могучий локоток. — Эта тощая дрянь говорит, что мы одеты хуже, чем с помойки, и что твой мужик тебе даже на сережки не зарабатывает…
После такого объяснения Любомарта взревела и устремилась на Кассандру как зингская валькирия — на неженатого викинга.
— Вы спятили! — зло зашипела иберрийка, запрыгивая на кровать.
— Ведьма поганая! Кукла размалеванная! — набрасывалась вооружившаяся кочергой Луса. Любомарта вскочила на постель, запуталась в покрывале и рухнула на подушки.
Донна де Неро лихо перепрыгнула противницу и оказалась нос к носу с Лусой.
— Скелет в корсете! Что, испугалась?! — злорадно расхохоталась та. — Я про тебя всё расскажу! Всё-всё Бонифиусу про тебя поведаю! Ты у меня еще…
Черные глаза иберрийки вспыхнули, в свете свечей блеснула сталь…
Удивление Лусы было беззвучным. Глаза ее широко открылись, попытались сфокусироваться на предмете, которым мерзкая ведьма ткнула ей в горло… О боги, больно…
Резко повернув стилет, чтоб расширить рану, Кассандра легким движением вырвала оружие из лусиной шеи и отскочила, чтобы хлынувшая кровь не испачкала ее платье. Теперь вторая… Которая так кстати запуталась в покрывале, и сейчас…
Любомарта выползла из-под подушек, увидела, как Луса застыла посреди комнаты, пытаясь задержать хлещущий из-под пальцев алый поток, как страшная, черная и смертельно бледная Костяндра идет к ней, крутя в руке тонкую стальную иглу…
— Аааааа! — заорала перепуганная крестьянка.
— Да что вы орете, как голодные кошки?! — распахнул дверь Огги. — Ё… — выдохнул он, осознав увиденное.
Любомарта, не теряя времени и не замолкая ни на секунду, бросилась вон.
— Я могу всё объяснить, — прошептала Кассандра, убирая за спину окровавленный кинжал. — Поверь, я не собиралась…
— Да я верю, — охотно признал Огги.
— Она сама меня спровоцировала…
— Ага, мы так и старине Бони скажем: дескать, Луса сама на нож прыгнула. Ты кинжальчик-то брось. Брось, я сказал.
Кассандра хищно усмехнулась.
Оружия у Огги не было. На нем были обвислые подштанники и ночная просторная рубаха. И подсвечник в левой руке.
Маленький, легкий. Его бросить — хорошо, если синяк останется, да и то у какого-нибудь хомячка.
— Огги, ведь мы друзья, — Кассандра сделала шаг по направлению к Рутферу. Она сумела заглянуть в глаза любители бёферинских кошек взглядом перепуганной невинности. И, чтоб подействовала наверняка, выдала самую милую свою улыбку. — Ты ведь не будешь верить всяким сплетням про меня, правда, Огги?
— Не буду, — согласился пелаверинец. — Никогда и ни за что. Я вообще только собственным глазам верю. Эй, Фломмер, — он сделал полшага в сторону, освобождая проход для подоспевшего наемника. — Скрути-ка донну Кассандру, но только потише, чтоб живая осталась. Фрателла наверняка захочет стребовать с нее выкуп…
Агрессивно сопящий Фломмер перешагнул порог, сунул в руки Рутферу дубинку, и двинулся на Кассандру.
Девушка отступила. Зашарила руками по туалетному столику, схватила первый же попавшийся предмет и бросила его в подступавшего мужчину.
Воспользовавшись секундным замешательством противника, Кассандра запустила руку под одежду, нащупала телепортирующее кольцо и прошептала кодовое слово.
— Тварь, — подытожил Огги, наблюдая, как чихающий Фломмер ловит туманное облачко.
В свете принесенных магических фонарей обескровленное лицо Лусы смягчилось и похорошело. Куда-то потерялся грубый загар, большая часть морщин и подаренная жизнью ехидная недоверчивость.
Бонифиус тяжело опустился рядом, на край постели и взял еще теплую руку женщины.
Рана смотрелась нелепо, но от этого не менее страшно.
— Видал я раны и пострашнее, — проворчал Фломмер. Его супруга вопила рядом. Огги пытался расспросить глупую бабу, что же произошло, и та охотно изрыгала признания. О том, что «сердце у нее захолонуло, печёнка ёкнула, в селезёнке мельтешение произошло, и в прочей требухе общее возмущение».
Раддо прикоснулся к щеке Лусы. Милая моя… Мы ж столько пережили вместе… Я тебя не любил, ты меня бросила, но ведь было, было… Помнишь, как в детстве мы вместе воровали яблоки в соседском саду?
— Короче, босс, они позавидовали, что вы так Кассандре благоволите, и решили выведать ее секреты. Спрятались за ширмой, увидели, как она колдует… Вот и не стерпели.
— Колдует? Ты сказал, колдует? — не поверил Бонифиус. Огги указал на разбросанные по комнате магические пузырьки-порошки и забытый донной де Неро фолиант. — Куда ж ты, гад, смотрел? Позволил мне нанять чернокнижницу, и ни пол-словечка не сказал!
— Так вы ж ее сами разыскали, босс! — обиделся Рутфер. — А теперь и думайте, нравилась ли она вам, потому что она классная воровка, или потому, что привораживала вас тайком.
— Воровка… — недоверчиво протянул Раддо. — Луса говорила, что настоящий вор никогда не опустится до убийства. Не дело это — подкупать госпожу Удачу чужой кровью. Луса… — вздохнув, он сложил руки умершей женщины. Сжал ее запястье, стараясь сохранить ощущение близости, памяти, бесшабашного детства… — Найди донну де Неро, — глухим голосом приказал фрателла. — Найди ее, слышишь, Огги? Хоть из-под земли достань. А когда найдешь — убей.