Чтение онлайн

– Этому Заку все хуже и хуже, - сообщил он. Когда Гэррети в последний раз видел Дэвидсона, у него был рюкзак, но он уже его выкинул.

– Что, у него все идет кровь?

– Как у зарезанной свиньи, - Дэвидсон покачал головой.
– Странно.

Упал, простая царапина и вот... Ему нужна перевязка, - он показал на дорогу.
– Вот, смотрите.

Гэррети пригляделся и увидел темные пятна на мокром асфальте.

– Кровь?

– Да уж не варенье, - мрачно сказал Дэвидсон.

– Он испугался?
– спросил Олсон.

– Он говорит, что ему плевать, но я боюсь, - его глаза были застывшими и серыми.
– Боюсь за нас всех.

Они продолжали идти. Бейкер заметил еще один плакат с именем Гэррети и сказал ему.

– Черт с ним, - буркнул Гэррети. Он следил за пятнами крови Зака, как Дэниел Бун за следами раненого индейца. Цепочка пятен виляла туда-сюда вдоль белой линии.

– Макфрис, - позвал Олсон. Его голос стал еще тише. Гэррети нравился Олсон, несмотря на его напускную грубость, и ему не хотелось видеть его испуганным. А он был испуган.

– Что?

– Оно не проходит. Эта дряблость, о которой я говорил. Не проходит. Макфрис ничего не сказал. Шрам на его лице казался совсем белым в лучах заходящего солнца.

– Я чувствую, что мои ноги вот-вот развалятся. Как плохой фундамент.

Но этого ведь не может быть, правда?

Макфрис снова ничего не сказал.

– Можно мне взять сигарету?
– спросил Олсон еще тише.

– Бери. Хоть пачку.

Олсон зажег сигарету, затянулся и погрозил кулаком солдату, следящему за ним с вездехода.

– Они с меня глаз не сводят уже больше часа. У них на счет этого шестое чувство, - он повысил голос.
– Вам это нравится? Нравится, сволочи?!

Кое-кто посмотрел на него и быстро отвернулся. Гэррети тоже хотел отвернуться. В голосе Олсона слышалась истерика. Солдаты смотрели на него бесстрастно.

К 16.30 они прошли тридцать миль. Солнце почти село и алело кровавым пятном на горизонте. Тучи ушли на восток, и небо над ними было темно-голубым. Гэррети опять подумал о воображаемом утопающем, впрочем не таком уж утопающем. Идущая ночь скоро накроет их, как вода.

Паника росла. Внезапно он испытал уверенность, что видит последний закат в своей жизни. Он хотел продлить его, хотел, чтобы закат длился часы.

– Предупреждение! Третье предупреждение 100-му!

Последнее предупреждение!

Зак непонимающе осмотрелся. Его правая штанина ссохлась от запекшейся крови, потом внезапно он побежал, виляя между идущих, как футбольный нападающий с мячом. На лице его застыло то же непонимающее выражение. Вездеход увеличил скорость. Зак услышал это и побежал быстрее. Кровь у него опять пошла, Гэррети видел, как ее капли падают на дорогу. Зак взбежал на подъем и на.

Миг четко вырисовывался на фоне багряного неба черным застывшим силуэтом. Потом он исчез. И вездеход уехал за ним. Двое соскочивших с него солдат шли рядом с участниками все с теми же каменными лицами.

Никто не сказал ни слова. Все слушали. Долго, очень долго до них не доносилось ничего. Только птичьи голоса, ранние майские сверчки да где-то вдалеке гудение самолета. Потом - резкий окрик, пауза и еще один.

– Готов, - сказал кто-то.

Когда они взошли на холм, они увидели стоящий у обочины вездеход.

Зака нигде не было.

– Где Майор?
– заорал кто-то паническим голосом. Это был Гриббл, номер 48.
– Я хочу видеть Майора! Где он?

Солдаты, идущие рядом, молчали. Все молчали.

– Может, он скажет нам еще речь?
– продолжал кричать Гриббл.
– Он убийца! Я... Скажу ему это! Скажу прямо в лицо!
– в возбуждении он замедлил шаг, почти остановился и солдаты впервые заинтересовались им.

– Предупреждение! Предупреждение 48-му!

Гриббл на мгновение замер, потом быстро, опустив голову, пошел вперед.

Скоро они дошли до вездехода, и он, не торопясь, пополз за ними.

В 16.45 Гэррети поужинал - протертое мясо тунца из тюбика, несколько крекеров с сыром и вода. Он заставил себя остановиться. Воды можно попросить всегда, но концентраты раздадут только в девять утра. А ночью ему тоже может понадобиться еда. Обязательно понадобиться.

– Пускай это вопрос жизни и смерти, - заметил Бейкер, - но я не могу ограничивать аппетит.

– Знаешь, мне не очень хочется упасть утром в обморок от голода, - сказал Гэррети.

Хотя это была не такая уж неприятная идея: ничего не видишь, ничего не чувствуешь, очнулся - и ты уже в вечности.

– Думаешь о чем-то?
– тихо спросил Бейкер. Его лицо в меркнувшем свете дня было очень молодым и красивым.

– Да. О многом.

– Например?

– Например, о нем, - Гэррети махнул головой в сторону Стеббинса, который шел точно так же, как в начале пути. Штаны его высохли. В руке он все еще держал сэндвич.

– А что с ним такое?

– Ну, почему он здесь и почему он ни с кем не говорит. И умрет ли он. Гэррети, мы все умрем. Кроме одного.

– Может, хоть не этой ночью, - сказал Гэррети. Он сказал это легко, но внезапно его охватила дрожь. Он не знал, заметил ли это Бейкер.

Он повернулся задом, расстегнул молнию и помочился.

– А что ты думаешь о призе?
– спросил Бейкер.

– Не вижу смысла думать об этом, - Гэррети застегнулся и повернулся опять, слегка удивленный, что выполнил всю операцию, не получив предупреждения.

– А я думал. Не о самом призе, а о деньгах.

– Богачи не войдут в Царствие небесное, - сказал Гэррети. Он обгладывал свои ноги - то единственно, что могло ему помешать узнать, существует Царствие небесное или нет.