Чтение онлайн

Колт не посчитал это смешным.

— Господи, Феб, просто переезжай ко мне.

Выражение лица Феб сказало ему, что она тоже не считает это смешным, хотя он и не собирался её веселить.

— Колт...

— Нет смысла спорить, — оборвал он её.

Она шагнула к нему и понизила голос:

— Ты свободен. Мы с мамой и папой переезжаем к Морри, если у них с Ди всё наладится и это примирение продлится дольше, чем одну ночь.

— Ты знаешь, как я отношусь к Джеку, но он уже не молод.

— Возможно, но он не дурак. Если что-то случится, он знает, что делать.

— Не так, как полицейский.

Она склонила голову и с возрастающим раздражением спросила:

— Как ты считаешь, насколько сильно мне нужно беспокоиться?

— Совсем не нужно, если ты будешь жить у меня.

— Колт, я тебе даже не нравлюсь. С какого хрена мне переезжать к тебе?

— Кто сказал, что ты мне не нравишься?

Она отошла на фут, как будто он её оттолкнул, а на её лице появилось выражение, словно он нанёс ей внезапный удар.

— Феб... — начал Колт.

— Фебрари! Женщина, сколько нужно ждать, чтобы получить здесь выпивку? — крикнула Шейла Эйзенхауэр с другого конца барной стойки, стоя рядом с Джо-Бобом, который уставился на неё с молчаливым недовольством — похоже, она нарушила его вечерний сон.

— Я займусь, — крикнул Джек, пробираясь к другому концу бара, оставив ошарашенного Тони Манчетти таращиться на наполовину полную кружку пива, которую Джек оставил на стойке, когда рванул заткнуть Шейлу и дать Феб и Колту время поговорить.

— Отлично, просто отлично, — бормотала Феб, направляясь к Тони.

— Феб, мы не закончили, — заявил Колт резким тоном.

— Закончили, — бросила Феб через плечо и сбежала к пиву Тони.

Колт сердито глотнул своего пива, главным образом потому, что прохладная бутылка успокоила желание свернуть шею Шейле Эйзенхауэр.

В следующие двадцать минут Феб не подходила к нему, и Колт разыграл свою единственную карту.

— Джек! — позвал он, и Джек мотнул головой в знак того, что услышал, закончил заказ для Руфи и подошёл к Колту.

— Сегодня она может ночевать с вами в фургоне, но завтра ночью я хочу видеть Феб, тебя и Джеки у себя дома.

— Сынок, твоя вторая спальня забита барахлом, и мы с Джеки спали на твоём диване в прошлое Рождество. Неприятно это говорить, сынок, но он продавленный.

— Поставь фургон возле дома, но Феб должна быть внутри.

Джек сжал губы, потом сказал:

— Вчера я узнал, что у моей дочери проблемы со сном, а твой диван, повторяю, продавлен.

— Я не раскладываю его, когда сплю на нём.

Джек вытаращил глаза:

— Ты отдашь Феб свою кровать?

— Если в дом заберётся мужик с топором, я не хочу, чтобы Феб была на диване.

Колт успел поймать взгляд, который бросил на него Джек, прежде чем отвернуться. Колт видел этот взгляд много раз за свою жизнь. После игр. После выпускных, на которые он сопровождал дочь Джека. После выпуска Колта из Пердью. В первый раз, когда Джек увидел его в полицейской форме. В день, когда его назначили детективом.

Тяжесть у него в животе уменьшилась.

Джек снова посмотрел на него:

— Ей это не понравится.

— У неё нет выбора.

— К ней прилагается кот, — ухмыльнулся Джек.

Не слишком приятная перспектива. Колт был не просто собачником, он очень не любил кошек.

— Если он не будет путаться под ногами, я не стану спускать с него шкуру.

Джек запрокинул голову и расхохотался так громко, что Фебрари, наклонившаяся поднять упавшее полотенце на другом конце бара, повернула голову и посмотрела на них. Она стояла слишком далеко, а свет был слишком тусклым, Колт не мог распознать, было ли её лицо сердитым или встревоженным.

Возможно, и то, и другое.

— Я поговорю с ней, — сказал Джек, всё ещё посмеиваясь.

— Говори столько, сколько потребуется, но притащи её задницу в мой дом.

Джек снова ухмыльнулся ему. Колту не хотелось говорить того, что он должен был сказать, но это была часть его работы — говорить дерьмо вроде этого. Ему вообще не нравилось сообщать такое, но ещё больше не нравилось сообщать это людям, о которых он заботился.

— Не слишком расслабляйся, Джек. Спецы по поведению составили психологический портрет этого парня. Я хочу, чтобы Феб находилась в моём доме, потому что ей угрожает опасность. Слышишь, что я говорю?

Джек моментально посерьёзнел и наклонился к Колту.

— Я тебя услышал. Ещё что-нибудь?

— Он одного с ней возраста, вероятнее всего, учился с нами в школе. Очень умный, организованный и одержимый. Сексуальный извращенец. Скорее всего, у него хорошая работа и он хорошо её выполняет. Возможно, Феб его знает. Возможно, с его уровнем интеллекта, он считает, что ни у кого не хватит ума его поймать и он умело скрывает свою одержимость. Он хочет её внимания. Если она будет действовать не по плану, сделает что-нибудь, что ему не понравится, скажем, переедет ко мне, его внимание может сместиться с тех, кто её обидел, на то, что он воспримет, как её измену ему. Это просто психологический портрет, он не окончательный, но эти ребята хороши в своём деле, и с нашей стороны было бы глупо к ним не прислушаться.

— Может быть, ей не стоит переезжать к тебе?

— Может и нет, но какое ещё место ты посчитаешь лучшим?

Джек понял, что он имеет в виду, Колт прочитал это на лице Джека.

— Он был зациклен на ней больше двадцати лет, — напомнил ему Колт. — Произошло что-то, что заставило его действовать, и это не её возвращение. Если услышишь хоть что-то: мужчина, примерно её возраста, с хорошей работой, с хорошим доходом, умный, с которым что-то случилось, например, уволили или бросила жена, что угодно, скажи мне, а я скажу Салли.