Чтение онлайн

– Не смеши нас, Мордат, – прищурился от улыбки, впервые появившейся на его лице за все время разговора, московский князь. – Сколько ей лет?

– Так…где-то лет двадцать семь!

– Ха-ха-ха! – захрипели, хватаясь за животы, московские бояре. – Ключница двадцати семи лет – и девица!

– Ну, и рассмешил ты нас, Мордат! – затряс головой князь Иван, изумив собрание своим беззвучным неожиданным смехом. – Какая она молодица! Ох, ну, и гуляка этот Дмитрий Красивый! Он не зря сохранил твою жизнь: видимо, не один раз познал твою дочь во все дырки с превеликим позором! Иди же, Мордас, быстрей в гостевую светлицу, а то мы здесь со смеху умрем! Мы подумаем о тебе!

И униженный брянский купец, медленно поднявшись с пола и встав на ноги, тихонько побрел, ссутулившись и втянув голову в плечи, к широко распахнутой княжескими слугами двери.

– Расскажи-ка мне, Дэмитрэ, зачем ты продал письмо из Лэтвэ коназу Иванэ? – молвил, сощурив сердито глаза ордынский хан Узбек, глядя вниз на стоявшего на коленях со склоненной головой у ступенек его трона брянского князя. – Неужели ты не мог доставить сюда, в Сарай, эту важную улику?

– Я ничего не продавал тому Ивану, государь! – ответил, едва сдерживая ярость, князь Дмитрий. – Это неприкрытая ложь! Эту грамотку отвез в Москву один мой брянский купец без моей воли! – И он подробно рассказал о случившемся.

Хан Узбек, выслушав русского князя, был озадачен. – Удивительно, – сказал он, – такое слышать! Выходит, Иванэ соглал мне? Зачем ему это было надо?

– Он просто хотел опозорить меня, государь! – молвил в сердцах брянский князь. – Мы ведь кровные родственники с Иваном Смоленским! И нет сомнения, что продавать грамотку, обличающую его, лютому врагу – в самом деле, стыд и позор! Иван Александрыч так на меня рассердился, что даже не хотел со мной разговаривать! Я едва успокоил его тогда, после сражений! Он ведь совсем не хотел воевать с твоими людьми…Это все – из-за той проклятой грамотки!

– Старый Иван очень виноват передо мной! – покачал головой ордынский хан. – Уже который год он сюда не приезжает! А подарки и «выход» привозят его слуги! Еще ладно, что стал присылать больше серебра…Иначе бы я понимал его дела, как непокорность! Может, послать на него большое войско? Такое, чтобы стереть его бесстыжий Смулэнэ с лица земли! Что ты на это скажешь?

– Этот престарелый Иван очень боится твоего гнева, государь, и поэтому скрывается за городскими стенами! – сказал в сердцах брянский князь. – И все из-за происков Ивана Московского! Тот Иван столько наговорил тебе страшных слов о старом смоленском князе! Однако тот до сих пор предан тебе и почтителен…Он любит тебя, как своего государя, но очень боится твоей кары! Он настолько стар, государь, что да простится ему этот грех!

– Он боится меня?! – засмеялся Узбек-хан. – Однако почему-то своевольничает! Разве он не знает о моей доброте? Пусть бы приехал сюда и склонил передо мной свою вздорную голову! А пока он только повторяет поступки того Алэсандэ из Тферы, который теперь сидит в Пэскэ-бузурге…Неужели и тот Алэсандэ боится моего гнева?

– Это так, могучий государь! – кивнул головой князь Дмитрий. – Все это связано с доносами того Ивана Московского! Он не только поссорил между собой всех князей, но еще напугал их твоей немилостью! И продолжает каждый раз кого-нибудь оговаривать! Да так хитро это делает, что мы все просто запутались и не знаем, кто прав, а кто виноват!

– В твоих словах есть правда, Дэмитрэ, – задумчиво сказал ордынский хан. – Надо бы поговорить на этот счет с моими людьми: дело становится опасным! Однако расскажи мне, Дэмитрэ, как ты покарал того самовольного купца? Отсек ему прилюдно башку? Или разрубил его по частям, толпе на потеху?

– Я отпустил его, государь, – пробормотал брянский князь, – в Москву, к его господину. Пусть живет теперь у князя Ивана, если не хочет служить мне!

– За что же такая милость? – насторожился Узбек-хан. – Зачем ты сохранил жизнь тому бесстыжему рабу? Неужели тот купец, в самом деле, отвез вражеское письмо Иванэ по твоей воле? И ты получил немалую мзду при посредничестве того купца? Сознавайся же, Дэмитрэ!

– Я никогда тебя не обманывал, государь! – возразил спокойным и решительным тоном князь Дмитрий. – А того купца я отпустил из-за любовных дел…Говорю тебе истинную правду: за того купца, своего батюшку, вступилась одна красивая женка! Она была моей любовницей и хорошо меня ночами развлекала…Вот она и добилась моего обещания на любовном ложе…А потом пришлось держать свое слово! Правда, я едва не забыл о нем! У меня много девок…И лишь через полгода вспомнил о своем обещании, но сразу же выпустил того бестолкового дурака из темницы! Я не бросаю своих слов на ветер, государь! Сегодня обманешь рабыню, а завтра – и важного человека! Ложь есть величайший грех, государь!

– Якши, Дэмитрэ! – улыбнулся Узбек-хан. – Я рад был услышать всю правду! Значит, ты не захотел обижать даже жалкую рабыню! Чудные вы, коназы Брэнэ! Ублажаете свои телесные слабости и любите житейские радости, но ложь не приемлите! Я не верю своим ушам: неужели вы, в самом деле, урусы? Но здесь нет ничего плохого…А вот Иванэ из Мосикэ мне совсем не нравится! Я уже не раз говорил, что нужно отнять у него ярлык на Уладэ-бузург! Но вот некому его передать! Я когда-то говорил с Иванэ из Смулэнэ, чтобы он уведомил коназа Алэсандэ, засевшего в Пэскэ, о моем желании его видеть! Пусть бы покаялся передо мной…В этом случае я простил бы глупца и передал бы ему ярлык на Уладэ-бузург! Уж лучше глупый, но прямодушный подданный, чем лживый и коварный коназ Мосикэ!

– Он этого Ивана, государь, идет одно горе! – поднял голову князь Дмитрий. – Я не хотел тебе жаловаться, но уже нет сил терпеть его зло! Он заманил к себе в Москву нашего славного пастыря, святителя-митрополита! В эту весну скончался мой владыка Арсений. И пришлось мне посылать в Москву на утверждение в брянские епископы нашего священника Нафанаила…Это обошлось недешево! И я до сих пор не знаю, прислушался ли митрополит к моей просьбе, потому как я вскоре уехал сюда, в Сарай…Неужели этот Иван теперь так усилился, что подмял под себя и нашу святую церковь?! Теперь нам навеки придется кланяться Москве по всем церковным делам! И Москва станет стольным городом всей Руси, как когда-то был Чернигов для нашей лесной земли!

– Значит, ты посылал в Москву подарки? – насторожился ордынский хан. – И много серебра?

– Да немного, государь! – вздрогнул, поняв свою оплошность, князь Дмитрий. – Но все-таки целую гривну! А это – почти две сотни твоих серебряных денег!

– Немалые деньги! – покачал головой хан Узбек. – И не в ущерб ли моей казне, коназ-урус? А я часто слышу от ваших коназов, что якобы ваши леса оскудели пушным зверем и не хватает серебра…Зачем же вы тогда раздаете так много серебра за какую-то мелочь? Всего-навсего за место вашего главного попа? Я тогда прикажу вашему пэскупу в Сарае, чтобы он передал тем Божьим людям из Мосикэ мой приказ – немедленно утвердить твоего человека без всякого серебра! Так, Дэмитрэ?