Чтение онлайн

– Нельзя уходить отсюда с пустыми руками, батюшка-князь, – сказал вдруг, слезая с телеги, княжеский мечник. – С нами же охотничьи псы! Давай-ка пройдем по следам тех разбойников! Авось, что-нибудь узнаем или добудем! – Он указал рукой на недалекий – шагах в ста от дороги – густой темный лес.

– Зачем это нужно? – возразил Супоня Борисович. – Мы ведь перебили всех злодеев…Есть ли смысл утомлять наших людей?

– Ладно, Сотко, – рассмеялся князь, – ты у меня как пес: всегда чуешь добычу! Бери с собой охотников и собак! И походите малость по лесу!

Княжеский мечник поманил рукой, и с телег соскочили трое охотников с собаками, быстро приблизившихся к нему. – Дай мне еще с десяток дружинников! – попросил Сотко Злоткович. – А вдруг там целая пещера с разбойниками?

– Ну, что ж, – кивнул головой, скептически глядя на мечника, князь. – Идите за ним, мои воины! – Он подал знак рукой своим пехотинцам, которые недавно ехали в купеческих телегах и теперь стояли неподалеку. – Надо помочь нашему хитроумному Сотко!

Князь слез с коня, прошелся по измятой, обильно политой кровью земле, и остановился возле одной из телег. – Мне кажется знакомым лицо этого покойника, – пробормотал он, разглядывая труп рыжеволосого атамана с приставленной к нему княжескими людьми отрубленной головой. – Неужели я его где-то раньше встречал? Да, как же! – И князь, зажмурив глаза, вспомнил, как он видел однажды скакавшего по улицам Сарая московского князя Ивана Калиту, в самом конце свиты которого ехал, похожий на убитого, но не седоватый, а еще молодой воин. – Это москвич!

– Смотри-ка, Супоня, – сказал он своему воеводе, – ведь это же – дружинник покойного Ивана Московского! Ты же был тогда со мной в Сарае?

– Он самый, княже! – вскричал, выпучив от напряжения глаза, Супоня Борисович. – Москвич, в самом деле, москвич!

Они еще долго говорили, обсуждая произошедшее и ожидая своих все еще не возвратившихся людей.

– Зря мы послали в глухой лес этого Сотко, – пробормотал утомившийся от разговоров и безделья немногословный воевода. – Он – пустой болтун, а не добрый сыщик!

В это время раздался веселый лай княжеских собак. – Почему так разлаялись псы? – буркнул князь Дмитрий. – Ты прав, Супоня: Наш Сотко – плохой мечник и недостоин своего покойного батюшки… – Он замолчал и в изумлении уставился на своих выходиших из лесу, обвешанных какими-то тяжелыми серыми предметами, людей. А возглавлял шествие Сотко Злоткович, гнавший перед собой двух пленников – рослую белокурую девушку и невысокого коренастого мужичка, у которых были связаны за спиной руки.

– Вот тебе пленники, батюшка! – весело сказал, приближаясь к князю, довольный мечник. – Мы отыскали там разбойничью пещеру! Здесь перед тобой все их богатства, добытые разбоем! – он махнул рукой в сторону княжеских пехотинцев и охотников, сгибавшихся под тяжестью огромных мешков. – Ничего не оставили! Нашли также нашего брянского соглядатая! Это бесстыжий Инко, сын мятежного покойного купца Вершилы! – Сотко толкнул рукой сжавшегося в комок бородатого мужика. – А вот и зазноба атамана! – На князя смотрела, широко раскрыв глаза, стройная сероглазая красавица.

– Вот так чудо! – пробормотал, чувствуя приближение привычного волнения, брянский князь. – Какая удачная охота!

В конце октября 1344 года князь Симеон со своими братьями возвратились в Москву. Они долго «просидели» в ордынской столице и едва добились исполнения желания великого князя – утверждения его наследником брата Ивана.

Хан Джанибек был верен себе и на этот раз: выманил из московской казны едва ли не все серебро!

Князь Симеон Иванович был в скверном настроении: еще бы, разориться за такую мелочь! У него не было наследника, и рождавшиеся дети умирали в младенчестве. А вот теперь захворала и слегла жена… – Я страдаю за батюшкины грехи, – думал, сжав зубы, молодой князь, сидя на своем «столе» и глядя на собравшихся перед ним бояр. Князю почудился насмешливый и презрительный взгляд ордынского хана Джанибека. – Зачем я ропщу о своем горе? – вздохнул Симеон, проведя рукой по лбу. – Хитрый царь ограбил даже митрополита! А я, всего-навсего, мирской князь!

В самом деле, митрополит Феогност побывал в Сарае как раз перед Симеоном и с большим трудом оттуда выбрался. Святитель ездил к новому хану за подтверждением прежних ханских льгот, освободивших церковь от налогов. Но там его долго задерживали как сам хан, так и его приближенные, требуя серебра и подарков за «государеву грамоту».

Пришлось несчастному Феогносту прибегнуть к помощи богатых новгородских купцов, торговавших в Сарае, занять шестьсот рублей серебром и расплатиться за ярлык. Лишь только после этого ордынский хан «явил свою милость», и святитель смог уехать домой.

Князь Симеон покачал головой и, успокоившись, открыл боярский совет. – Ну, рассказывайте, мои лучшие люди, – сказал он своим негромким, но решительным голосом. – Как вы тут жили без своего князя?

– Все хорошо в нашей Москве, великий князь! – ответствовал Феофан Бяконтов. – Тишина и покой! Люди нашего святителя расписали Пречистую церковь!

– А твои иконописцы славно расписали Архангельскую церковь, – пробасил Василий Вельяминов. – Я сам видел: так прекрасно!

– Я ценю моих иконописцев – Руся, Иосифа и Захарию, – кивнул головой великий князь. – Надо мне самому сходить и полюбоваться их работой! А как там внешние дела?

– Да вот, государь, – сказал Дмитрий Александрович Зерно, – неспокойно у Немцев! Там случился жестокий мятеж! В Колывани и Ругодиве взбунтовалась чудь! Они перебили больше сотни своих земских бояр. Для усмирения бунта туда были посланы велневичи и юрьевцы. Они перебили около полутора тысяч чуди, а остальные мятежники сбежали в Остров…

– У немцев никогда не будет порядка! – буркнул князь Симеон. – Они думали, что займут земли белоглазой чуди, и все на том успокоится…Вот и пожинают свои плоды!

– Неспокойно и в Рязани, – продолжал боярин Дмитрий. – Там уже полгода царит беспорядок…С того времени, как умер князь Ярослав Александрыч…

– Он всю жизнь не знал покоя, вот и умер далеко не стариком, – молвил, нахмурив брови, князь Симеон. – Это кара за его рязанских родственников, убивших Ивана Иваныча Кротопола! Господь и прибрал этого буйного Ярослава…

– А теперь в Переяславле-Рязанском сидит брат покойного, Иван, – кивнул головой Дмитрий Александрович. – А сын покойного, Владимир, получил пронский удел. Но пока еще не утихомирились!