Чтение онлайн

Молодой воин быстро, натянув удила своей лошади, проскакал за спину воеводы и, как только оказался в безопасности, поднес ко рту сигнальный рог. Зычный звук сразу же образумил брянцев. Они резко остановились, не препятствуя отходу смолян. Последние же, увидев, что их преследователи опустили мечи, бесстрашно повернулись к ним незащищенными спинами и, едва не бегом, устремились к городским воротам.

Как только смоляне скрылись в городе, брянский князь поднял руку и, приведя в порядок ряды своих воинов, повел их назад, к стоявшим в отдалении татарам.

– Они убежали, славный воевода, – сказал он, подъехав к татарскому темнику Голутаю. – Мы так и не смогли добить этих злодеев!

– Ладно, Дэмитрэ! – весело молвил мурза Чиричи. – Мы видели ваше славное сражение! Враги понесли большой урон!

– Но они положили половину моего войска! – грустно сказал брянский князь. – И это в первый день!

К вечеру брянские воины, собрав тела убитых на поле товарищей и сложив их на телеги, собрались вокруг шатра своего воеводы.

– Нас постигло великое горе, братья! – горько сказал воевода Супоня. – Мы потеряли две сотни ополченцев и полсотни лучших дружинников! И около сотни воинов тяжело ранены! Охо-хо! Сейчас пойду за князем, подождите!

Князь Дмитрий Романович пришел к своим воинам из шатра татарских воевод, где они пировали, отмечая первую победу. Услышав из уст воеводы сведения о потерях, князь забыл обо всем, схватился за голову и быстро пошел за своим воеводой к месту сбора.

– Мои славные воины! – сказал он, глядя на грустных, измученных брянцев. – Вы не смогли сдержать свою ярость в жестокой битве! Увы, наши потери велики! Стыдно возвращаться домой! Не знаю, что будет дальше…Я понял, что нам не одолеть этих грозных смолян! А татары хитростью подставили нас под острые мечи! Предупреждаю вас, мои отважные друзья и соратники, чтобы впредь без моего приказа или слов воеводы не лезли в сражение! Поняли?

– Поняли, князь батюшка, – сказал старый седовласый дружинник Коротя Бовович. – Это не мы виноваты, а тот безумный тать Перепеч, по которому уже давно плакал топор палача! Этот злодей и себя погубил, и нас втянул в никчемную битву!

– Сколько еще осталось этих татей? – спросил, смахнув слезу, брянский князь. – Надо их совсем изгнать из войска! Пусть себе уходят восвояси!

– Никто из них не уцелел, батюшка! – буркнул воевода городского ополчения Вершила Мордатович. – Они стали легкой добычей смоленских мечей!

– Царствие им небесное! – перекрестился Дмитрий Романович, а вслед за ним и остальные воины. – Значит, они искупили свою вину перед нами своей горячей и безумной кровью!

Наутро смоленские полки, но уже только пешие, вновь вышли под городские стены. И на сей раз произошло сражение, но было оно неяростное, а какое-то вялое. Обе стороны почти не понесли потерь. Татары в битве не участвовали.

На третий день степные воины, увидев выход всего смоленского войска, как бы проснулись и начали первыми яростную атаку, применив, наконец, свой излюбленный метод – обстрел врага тучей стрел. Но и они ничего не добились, лишь ранив два десятка зазевавшихся смолян. Те же, в свою очередь, уложили в ближайшей стычке в два раза больше татарских всадников.

Так продолжалось еще несколько дней. Смоляне, помахав мечами и копьями, без труда отбивались то от татар, то от брянцев, а то – от тех и других сразу. Но, устав, медленно, с боем, отходили под защиту родных стен, откуда, сверху, метко стреляли опытные смоленские лучники, поражая из луков и арбалетов незадачливых преследователей. Такая тактика смоленского князя приносила определенные плоды. Его воины отдыхали после сражений в своих теплых жилищах, быстро восстанавливали силы, а враги мерзли и еще больше уставали. В довершение всего, у татар не было возможности подойти к стенам города вплотную. Войск для этого явно не хватало, а смоленский князь держал наготове свежие силы на случай вражеского штурма. Складывалось впечатление, что князь Иван Александрович просто не хотел окончательно разгромить врагов. Видимо, он все же опасался татарского хана Узбека и не решался еще больше раздражать его.

Князь Дмитрий Романович это понимал и как-то, в один из таких безрезультатных утомительных дней, предложил татарам помириться со смоленским князем. – У нас уже нет сил стоять на таком холоде, – сказал он татарским воеводам во время очередного пира в их шатре. – Я думаю, что нам следует послать своих людей к тому непутевому Ивану и потребовать у него богатый выкуп. А если мы будем продолжать сражаться, то потеряем еще больше людей без всякой надобности! Нам все равно не взять город!

Татарские полководцы, казалось, только этого и ждали.

– Ну, тогда ладно, Дэмитрэ, – молвил мурза Голутай. – Пошли своих людей к тому бесстыжему Иванэ и потребуй от него выкуп серебром в два государевых «выхода»! И пусть принесет извинения за государеву обиду!

– А не мало ли, брат? – вмешался в разговор мурза Чиричи. – Тогда мы с позором вернемся в Сарай: без пленников и пожитков!

– А мы пойдем назад другой дорогой, мой славный кунак! – усмехнулся Голутай. – Через земли Мосикэ или Арпаны-Рэзаны! Какая нам разница, где брать пленников?

– Не надо на Мосикэ! – покачал головой Чиричи. – Там сидит Иванэ-Дэнилэ, верный слуга государя…Лучше пойдем на Арпаны…

– Значит, опять пострадает Рязань, – грустно подумал Дмитрий Романович. – Однако надо бы поскорей отвести этих татар от своих земель и возвращаться домой! – Вслух же он сказал: – Тогда я сам пойду к Ивану Смоленскому и передам ему ваши справедливые требования!

Татары не стали его отговаривать, и на следующее утро сразу же после ранней трапезы князь Дмитрий выехал на своем красивом верном коне из военного лагеря один в сторону Смоленска.

У стен древнего города стояли стройными рядами смоленские пехотинцы.

– Вот уж который день смоленские воины строятся в боевой порядок, а самого князя Ивана не видно! – подумал князь Дмитрий, подъезжая к смолянам. – Неужели он ранен?

Вот он вплотную приблизился к грозным пехотинцам, что-то им сказал, и стоявшие в отдалении татарские полководцы увидели, как смоляне расступились, пропуская в город брянского князя. Отворились городские ворота, и он скрылся в темном проеме. Вскоре в город ушли и смоленские воины: с городской стены прозвучал сигнал трубы, и все поняли, что война окончена.