Чтение онлайн

Это уж точно. Снимая повязку я не был уверен в том, что хочу это обсуждать с тобой.

Третья инъекция Криса прошла относительно спокойно. Он осознавал свое тело, то, как сердце бьется в его груди, и как живот урчит от голода.

Его четвертая доза включала в себя черты предыдущих трех, и завершилась почти мистическим опытом:

Они старались показать мне как можно больше. Они общались при помощи слов. Они были похожи на клоунов, шутов, шутников или бесенят. Их было очень много, и они все делали что-то смешное. Я расслабился. Я был очень неподвижен и чувствовал, что нахожусь в невероятно мирном месте. Потом мне сообщили, что мне сделали подарок, что это пространство было моим, и что я смогу вернуться сюда в любое время. Я должен чувствовать себя благословенным потому, что у меня есть форма и потому что я живу. Это продолжалось целую вечность. Там были синие руки, вибрирующие существа, потом тысячи существ вылетели из этих синих рук. Я подумал — какое шоу! Оно обладало целительным эффектом.

Это было частью меня, а не чем-то отдельным. Была уверенность в том, что это не исчезнет, что это мое, что у меня с этим установилась связь. Это было очень важно для моего духовного развития. Это то, что я пытался сделать с помощью ЛСД, своего рода самостоятельная инициация. С ЛСД это иногда получалось, а иногда — нет.

Рассказы о более или менее насильственных процедурах, совершенных формами жизни этих нематериальных миров с нашими добровольцами во время интоксикации ДМТ, кажутся еще более странными.

Джим, тридцатисемилетний школьный учитель, не очень любил говорить о своем опыте. Во время изучения толерантности он сказал, что он проходил через яркие цвета, и признался в том, что это отвлекало его. Он чувствовал, что за цветами могут быть «существа», и я побуждал его проверить, так ли это. Вернувшись после своей последней дозы, он сказал, почти равнодушно и неэмоционально:

Я пошел с ними, как ты и предложил. Там были клинические исследователи, прощупывавшие мой мозг. Там были какие-то длинные оптоволоконные штуки, которые они подносили к моим зрачкам.

Это происходило спустя несколько лет после того, как мы прекратили пользоваться приборами для измерения зрачков, поэтому это видение ни коим образом не было связано с тем, что происходило в палате 531. Я спросил Джима о том, что он думал по этому поводу.

Это было достаточно странно, но я решил, что это вещество так действует.

Пятидесятилетний Джеремия был одним из самых старших добровольцев. Он недавно вышел в отставку после долгой службы в армии, и теперь начинал новую фазу своей профессиональной жизни, изучая клиническое консультирование. Он также в третий раз начинал семейную жизнь. В середине проекта по изучению кривой доза-эффект он сделал себе подтяжку лица. Он был очень активным человеком.

В течение первых нескольких минут после приема не-слепой максимальной дозы ДМТ Джеремия несколько раз воскликнул: Уау! Уау! Невероятно! На его лице появилась огромная улыбка. Казалось, что он прекрасно проводит время.

Там была детская. Детская в стиле хай-тек. Там был один персонаж из мультика про Гамби, который заботился обо мне. Его рост был три фута. Я чувствовал себя младенцем. Не человеческим младенцем, а младенцем разумной расы, которую представлял Гамби. Он осознавал мое присутствие, но не очень волновался по этому поводу. Это была своего рода невозмутимая забота, как будто родитель смотрел в манеж, в котором лежал его годовалый ребенок. Когда я попал туда, я услышал звук: хммм. Потом я услышал разговор двух или трех мужских голосов. Я слышал, как один из них сказал — он прибыл.

Я чувствовал эволюцию. Эти сущности наблюдают за нами. В той неразберихе, которую мы создали сами для себя, есть надежда.

Я не мог изменить происходящее. Я не мог ожидать этого, или даже вообразить такого. Это была совершенная неожиданность! Я постарался открыться любви, но это было глупо. Единственное, что я мог делать, это наблюдать.

Я нашел последнее замечание особенно интересным, потому что оно бросало вызов моему предположению о том, что то, с чем столкнулся Джеремия, было порождением его собственного разума, а не «истинным» восприятием. «Открыться любви» — это сокращенное обозначение попытки трансформировать беспокойство, вызванное неожиданным или неприятным опытом, в любовь. Если бы то, с чем только что столкнулся Джеремия, было плодом его собственного воображения, он был бы способен изменить свою реакцию. Тот факт, что его попытка «открыться любви» показалась ему глупой, напомнило мне о тщетности «открытия любви» перед приближающимся грузовиком. «Открыться любви», оказавшись в инопланетной детской, было такой неэффективной и неуместной реакцией, что вызвало у него смех.

Несколько месяцев спустя Джеремия получил дважды слепую дозу ДМТ 0,4 мг./кг.

По прошествии пяти минут он начал рассказывать:

Ощущения были гораздо интенсивнее, чем после первой максимальной дозы. Это другой мир. Удивительные инструменты. Предметы, напоминающие станки. Один человек работал на этих станках. Я был в большой комнате; он находился в другой ее части.

Я чувствую себя немного слабым… сверхчувствительным… через мое тело проходит дрожь.

«Может быть, тебе поможет, если ты закроешь глаза. Давай я тебя еще и одеялом накрою».

В центре комнаты стоит один большой станок с круглыми кабелями, которые извиваются — не как змеи, но более технологичным способом. Кабели запаяны на конце. Это цельные серо-синие трубки, сделанные из пластика. Кажется, что станок подключил меня к новому источнику питания, перепрограммировал меня. Мне показалось, что там был человек, который стоял за каким-то пультом, снимал показания или управлял работой. Он был занят, он делал свою работу. Я смотрел на данные, возможно, на данные о моем мозге. Это было немного пугающе, почти невыносимо напряженно. Все началось с ноющего, жужжащего звука.

Во время последней дважды слепой сессии Джеремия принял менее ошеломляющую, но определенно психоделическую дозу в 0,2 мг./кг. Во время этой сессии он находился под ортопедической клеткой для вытяжки, но он сказал, что она ему не мешала. Тем утром нашу медсестру Синди заменяла Жозетт.

Через десять минут он начал говорить:

На меня смотрели четыре существа, как будто я лежал на операционном столе. Я открыл глаза чтобы выяснить, был ли это ты с Жозетт, но это были не вы. Они что-то сделали, и теперь наблюдали за результатом. Они сильно обогнали нас в научном и технологическом отношении. Они смотрели прямо на меня. Казалось, что они говорят — до свидания! Не будь нам чужим.

Жозетт сказала, что то, что рассказал Джеремия, напомнило ей о своих собственных «странных» снах, и она рассказала нам один из них.

Джеремия ответил:

Ты рассказала сон. А это реальность. Это совершенно неожиданно, постоянно и объективно. Чувство того, что за мной наблюдают, можно было бы объяснить тем, что ты смотрела на мои зрачки, а трубки, выходящие из моего тела — трубками, которые находятся у меня перед глазами. Но это метафоры, а мы имеем дело не с метафорами. Это независимая, постоянная реальность.