Днепровский ветер
Шрифт:
Вода вспененная, мутная; штормовая волна с каждым ударом обваливает рыхлый чернозем, осыпающийся грунт берега, где, обнажившись, проступали слоями все палеозой и мезозой. Судно на взбаламученных бурунах сразу стало неуклюжим, плохо слушалось звучавших с мостика команд. Носом успели зацепиться, а корму все больше отворачивало в сторону, толкало к оползню размытого берега,- возникала угроза, что судно вот-вот будет выброшено на мель. Надо побыстрее бросать конец от кормы к дебаркадеру, подтянуться, пришвартоваться на глубоком, но кто же его забросит на такое расстояние?
– Шлюпку!- прозвучала команда.
Пассажиры, высыпав на палубные террасы, наблюдали, как матросы торопливо спускают шлюпку, как уже и ретивый морячок, появившись среди них и оттолкнув слишком уж неумелого матросика, с другими оказался в шлюпке, подхватил поданный ему канат и, преодолевая веслами буруны, погнал к дебаркадеру.
Там его ждали, брошенный им канат даже при этом ветре был удачно подхвачен. Вскоре судно пришвартовалось, подтянулось к берегу вплотную.
Шлюпка вернулась к судну, ее подняли лебедкой и вновь пристроили на место. Когда мокрый, омытый волной морячок выскочил на палубу, пассажиры встретили его поздравлениями, и только лысый пижамник, видно, запомнив "комплимент", встретил парня язвительным злорадным смешком:
– Ты хоть заметил, к какому причалу помог ей пришвартоваться?
– А к какому?
– Говорят, жених тут у твоей Любки. Почту ему передала вон через того усатого... Всю дорогу, видать, составляла послание...
В это время прозвучала команда отчаливать.
Оглушенная рыба всплывает из-под парохода. Рыбы густо на воде, двое из речной службы ловят ее с дебаркадера наметками. Увлечены оба, заняты ловлей, выбирают оглушенных язей и карпов, а старший в форме речника, подтянутый, усатый, стоит у перил дебаркадера и философски-спокойным взглядом провожает Любин пароход. Тот отчаливает не спеша, вроде бы и неуклюже, но уверенно.
– Вы ж не забудьте, Григорьевич! Как только вернется он из рейса - ему в руки!- взволнованно кричит с мостика усатому Люба.
– Передам, передам, раз уж написала!- успокаивающе гудит усатый с дебаркадера.- Не разминетесь, хотя воды и много... Счастливый путь!..
Морячок-поклонник, закинув голову, глянул на мостик, и Люба предстала перед ним совсем не такой, как доныне, далекой была в этот миг, прямо-таки недостижимой. Светится, не исчезая, улыбка, предназначенная кому-то другому, не тебе...
И снова простор, и снова ветер...