Чтение онлайн

У Фредерика был недовольный вид. Ну и пусть! Я слишком боялась, что он все-таки проговорится. Хотя он поклялся. А если мама узнает о несчастном случае, она станет меня расспрашивать, а я не хочу, чтобы она узнала, как я виновата, о нет, не хочу, не хочу!

Я захлопнула дверь перед носом месье Обри и вернулась к маме. Она открыла глаза. Казалось, она счастлива, на ней было ее самое красивое домашнее платье, белое с воланами, и стол был накрыт по-праздничному. Вышитая скатерть, красные свечи, бутылка шампанского — конечно, подарок от Фредерика, который всегда нас балует.

Мне очень хотелось плакать, но было нельзя. Мама спросила, где же Фредерик. Я ответила, что он пошел спать. Потом сказала, что сама тоже хочу спать. Мама смотрела на меня, и было видно, что она удивлена и обеспокоена. Я не могла вынести ее взгляда и решила поскорее спрятаться в свою кровать.

Но, сбежав туда, я все равно не смогла заснуть. Я и не знала, что бывают такие долгие ночи!

Если мне удавалось задремать, мне снился один и тот же сон: Бернадетта падает и я падаю вместе с ней. Все сбегаются туда, наклоняются — Дюдю, доктор, Жюли, учительница, месье Барлоф… Да-да, месье Барлоф тоже! Но никто не хочет помочь мне, и я все падаю, падаю, падаю…

Что за день! Наше непослушание обернулось катастрофой! Это настоящая драма, и все о ней говорят, даже в газетах пишут. Только моя мама не в курсе дела.

В каком-то смысле хорошо, что доктор еще не разрешал ей выходить на улицу, а то она точно отправилась бы за мной в Оперу, она любит так делать, когда время ей позволяет. А теперь, когда меня назначили на роль Галатеи, она наверняка бы захотела зайти за мной. Она так мной гордится, так в меня верит! Именно поэтому я не могу сказать ей правду. Она бы слишком огорчилась. Я надеюсь, все как-нибудь уладится, Бернадетта выздоровеет, и все забудется. И тогда я ей скажу. Я никогда от нее ничего не скрывала, но на этот раз дело уж очень серьезное, так что — не теперь, пока еще нельзя.

Сегодня утром мама была встревожена: кажется, я кричала во сне. Ничего удивительного, ведь всю ночь меня преследовали кошмары. Какие-то предметы, жесты, лица, все искаженное, принимающее чудовищные формы и размеры.

Например, ключ, который был выше меня, а потом месье Барлоф, как всегда, восхитительный, он спрашивал, счастлива ли я, что танцую с ним. Но он тоже был гигантского роста, и я чувствовала себя раздавленной, потому что мне казалось, он существует в каком-то другом, не моем мире, полном света… А потом Бернадетта — как она катится по крыше, как неподвижно лежит, а внизу, будоража весь город, воет сирена «скорой помощи»… А потом — мама, мама такая красивая в своем нарядном белом платье с воланами… И лицо Фредерика, перед которым я захлопнула дверь… Ах, да! Во сне я была еще несчастнее, чем наяву!

Я встала, умылась, выпила шоколад, но он показался мне невкусным.

Мне хотелось успокоить маму. Хлопоча по хозяйству, она разговаривала со мной. Она надеялась поскорее выздороветь, чтобы снова начать работать и чтобы получше заняться мной: опять приходить за мной в Оперу, беседовать с моими преподавателями и так далее.

Я сказала ей, что пусть она лучше лечится и будет поосторожнее, что ей нет никакой необходимости переутомляться. Мама ответила:

— Спасибо, моя дорогая, но мне необходимо работать.

— Почему?

— Нам это нужно, — сказала она. — Надо платить за твои занятия, твои уроки. Если ты хочешь стать настоящей звездой, нельзя ничего упустить.

А я тогда ответила:

— Ничего, мамочка… Когда я вырасту… Тебе тогда не нужно будет работать, я буду зарабатывать на нас обеих!

Мама засмеялась и добавила:

— А пока, к счастью, у нас есть Фредерик. Думаю, он хорошая нянюшка. Интересно, что бы мы делали без него?

— Знаешь, мне кажется, обошлись бы как-нибудь!

Но мама настаивала:

— Он так хорошо к нам относится, разве ты не видишь? Он же очень тебя любит!

— И тебя тоже! — не сумела удержаться я.

Мама смущенно улыбнулась, не зная, что на это сказать. Я наконец допила свой шоколад. У мамы в руках был большой конверт: даже болея, она ухитрялась выполнить работу.

— Вот я кладу рядом с твоими вещами конверт, — сказала она. — Передай мадемуазель Пижон, что я смогу выйти через неделю и что я очень рассчитываю на место, которое она мне обещала. А пока она может прислать мне еще бумаг, которые я перепечатаю дома.

Так я поговорила с мамой, которую должна была успокоить любой ценой. Мне нужно было держаться, как обычно, и даже казаться более счастливой, чем обычно, — из-за того, что месье Барлоф выбрал меня.

Когда с завтраком было покончено, я заторопилась в школу: чтобы увидеть девочек и узнать новости. Уходя, я от всего сердца поцеловала маму, но смотреть ей в глаза все-таки не смогла!

Только я открыла дверь, чтобы выйти, появился Фредерик. Он нес завернутый в шелковую бумагу пакет, от которого весьма аппетитно пахло. Казалось, он забыл о своей вчерашней неудаче.

— Горячие круассаны! Горячие круассаны! — закричал он весело и помахал веревочкой, будто это палочка дирижера.

Я тихонько ему напомнила:

— Не забудьте: вы поклялись!

— В чем?

— Насчет несчастного случая. Вы поклялись ничего не говорить маме.

Я взяла один круассан и бегом спустилась по лестнице, добежала до автобусной остановки на Архиепископском мосту, села в автобус. Водители и кондукторы меня знали и останавливались еще до того, как я успевала помахать им.

Я вышла, как обычно, у Оперы, но вместо того, чтобы идти прямо в театр, пошла в «Европа-Секретариат». Это — компания, на которую работает мама.

Я спросила мадемуазель Пижон — секретаря дирекции, и поскольку служащие меня знали, меня сразу же проводили к ней.

Кабинет мадемуазель Пижон всегда переполнен. Но она сразу же поздоровалась со мной и спросила, что нового у мамы.

— Она выйдет на работу через неделю, но если вы можете дать ей опять что-то сделать дома…

Мадемуазель Пижон протянула мне конверт с пачкой документов для перепечатки и сказала:

— Я так и знала, уже все приготовила. Но скажи своей маме, чтобы она не волновалась, я нашла для нее место, которое ей понравится. Секретарем на половину рабочего дня в одном издательстве. Это на Университетской улице, недалеко от вашего дома. Она сможет больше заниматься тобой.