Чтение онлайн

— Почему ты не смотришь на меня? Я тебя обидела чем-то?

— Че за вопросы такие? Нахуй мозгоебство, — пробормотал он, старательно отводя глаза и делая шаг назад, в библиотеку.

Я шагнула следом, разозлившись окончательно. Вот уж не ожидала от себя таких эмоций!

— Если ты думаешь, что я на тебя злюсь из-за Андреа, то зря! Это мог быть кто угодно: Рик, Шейн, Ти Дог…

— Ну да, само собой, — усмехнулся он, отходя к книжным стеллажам и делая вид, что книгу выбирает. Это выглядело даже забавно. Хмурый громила решает, что бы ему почитать перед сном. — Чистоплюи…

— Дерил, я …

Тут я смешалась, не зная, как выразиться, как дать понять ему, что я не испытываю к нему отрицательных эмоций.

И, в итоге, сделала глупость.

Подошла к нему, поднялась на цыпочки и легко коснулась губами его щеки.

Хотела щеки, но он отшатнулся от меня, ударился затылком о книжный стеллаж, и поцелуй пришелся в губы.

Он замер. Не размыкая губ, застыв, как статуя. И я тоже не двигалась. Стояла, практически прижавшись к нему, и ловила его дыхание. От него пахло крепким спиртным и сигаретами. А губы его были сухими и жесткими.

И мне вдруг так захотелось, чтоб Дерил мне ответил!

Это, наверно, помешательство какое-то, воздействие пережитого стресса и вина.

Но мне невероятно, до ужаса, до покалывания в кончиках пальцев хотелось узнать, какой он на вкус!

Как он целует?

Грубо? Жадно? Нетерпеливо? Стремясь только получить, а не дать?

А, может, неумело и невнятно? Не считая это чем-то важным?

Или… Нежно и умело? Пробуя и подчиняя? У него наверняка было много женщин. Он наверняка умеет.

Я почувствовала себя очень свободной и даже развратной.

Я положила ему руки на плечи и опять поцеловала. Лизнула нижнюю поджатую губу, пытаясь заставить его открыть рот.

Он не сделал ни одного движения мне навстречу, наоборот, кажется, что отклонился еще больше, опять упираясь затылком в стеллаж.

Я выдохнула ему в губы, уже с сожалением, понимая, что он не ответит мне, что выгляжу непроходимой, невозможной дурой, приставая так нагло.

И тут я внезапно почувствовала боль. Ощущение было, словно талию в тиски сжали, резко стало трудно дышать.

Я даже не сразу поняла, что это ладони Диксона.

Я попыталась отстраниться, но он, впервые за все время нашего так называемого разговора посмотрел мне в глаза.

И мне стало страшно.

У Диксона был дикий, жесткий, оценивающий взгляд, как будто в прицел смотрит, выбирает, куда выстрелить в первую очередь.

Я уперлась ладонями ему в плечи, уже не обнимая, а отталкивая, осознавая, что зря я вообще к нему подошла, но он не отпустил.

Он очень сильный. Такой сильный, чудовищно просто, и не скажешь никогда по нему! Я отодвигалась, но он даже не шевельнулся.

Я хотела ему сказать, чтоб отпустил, но не успела.

Он резко прижал меня к себе и поцеловал.

Все мои догадки о том, как он целуется, были совершенно далекими от истины.

Потому что целовал он так, как и все делал в жизни, жестоко и яростно, действуя, как считает нужным, не думая о чувствах других.

Я ощущала себя, словно в лапах дикого зверя, не могла от неожиданности и страха даже пошевелиться, а Дерил прижимал меня все крепче, все больнее, уже не целовал, а кусал мои губы.

Потом я почувствовала, как он тянет меня за волосы на затылке, заставляя запрокинуть голову, и ощутила его губы уже на шее, горячие, такие горячие, что каждый поцелуй был как ожог.

Я так была оглушена его напором, его жадностью, его бесцеремонностью, что не сразу поняла, что могу говорить, что он уже не терзает мои губы, переключившись на шею и грудь.

Слова из головы все вынесло, я еле открыла рот, чтоб прохрипеть:

— Нет, нет…

Не надеясь, что услышит. Но он услышал, поднял голову, опять поймал мой взгляд, наверное, поняв, что пугает меня до невозможности, остановился.

А в следующее мгновение я уже была свободна.

— Пошла нахер отсюда, — он отвернулся, опять пряча глаза.

Видно было, что он старается успокоиться, сжимает и разжимает кулаки с белыми от напряжения костяшками.

Я сделала движение в нему навстречу, сама не понимая, что хочу сказать, но он опять, как в самом начале, отшатнулся и повторил еще злее:

— Нахер, я сказал!

Я выбежала из библиотеки, не помня себя, в голове все перемешалось, ни одной связной мысли.

И до сих пор так, до сих пор!

Я не понимаю, что это было!

Зачем я так поступила? Зачем пошла к нему? Чего хотела?