Чтение онлайн

— А для Рона? — спрашиваю я, беря у него еще одну штучку и засовывая ее себе за ухо.

Норрис протягивает руку за моими спичками, но я успеваю схватить их первым.

— Что ты собрался сделать?

— Всего лишь хочу прикурить.

— Ну так сходи и купи себе спичек, скупердяй несчастный. У меня осталось... — Я быстро открываю коробок и пересчитываю спички. — У меня осталось всего двадцать восемь штук.

Норрис уходит к барной стойке, а я просматриваю его «Дейли спорт».

— Бекс, — говорит Норрис, вновь усаживаясь за мой столик и наконец-то закуривая. — Ты в данный момент работаешь?

— А тебе какое дело?

— Да никакого. Просто стало интересно, потому что услышал, будто вы с Олли...

— Что именно ты услышал?

— Так, ничего особенного. Мне сказали, будто вы с Олли вместе больше не работаете, — говорит Норрис с невинным видом. — Я не поверил. Чтобы ты и Олли взяли и разошлись? Такого не может быть. Я сразу подумал: мне вешают лапшу на уши. Бекс и Олли! Я не поверил.

— Чего ты хочешь? — опять спрашиваю я.

— Просто было интересно узнать, работаешь ты сейчас или нет, вот и все. И есть ли у тебя какие-нибудь планы.

— Нет, — отвечаю я абсолютно честно.

Мы с Олли действительно вот уже целую неделю друг с другом не разговариваем, и ни он, ни я не собираемся делать первого шага к примирению. Подобные раздоры порой возникают между друзьями. Длятся они, бывает, года по два, потом ребята случайно вновь где-нибудь сталкиваются, идут вместе выпить и начинают разбираться в том, что же тогда произошло.

В настоящий момент о работе я стараюсь не думать. Я уже говорил, что заниматься грабежом в одиночку ужасно не люблю — слишком уж рискованно. А денег у меня остается все меньше и меньше.

— Пиво будешь? — спрашивает Норрис.

Я допиваю остатки предыдущей пинты и протягиваю ему пустую кружку.

— Возьми еще и чипсов, раз уж пойдешь к стойке.

— С чем?

— С солью, с уксусом, с сыром и с луком. Наверняка не купит никаких, думаю я, следя взглядом за встающим в очередь Норрисом.

— Хочу сделать тебе одно предложение, Бекс, — говорит Норрис. — Ты ведь нуждаешься в работе?

— Нет, — отвечаю я, хотя, если честно, он меня заинтриговал.

Норрис начинает разглагольствовать о том, что дела сейчас у всех обстоят неважно, что я буду дураком, если откажусь от его предложения, что работа совсем легкая, короче, пускает в ход все уловки, которые обычно применяю я, уговаривая Олли помочь мне в каком-нибудь особенно рискованном деле.

— Невозможно придумать что-то более легкое, — говорит Норрис с такой твердостью, что я начинаю ему верить. — Это все равно что отнять печенье у ребенка.

Я ненавижу Норриса. Он форменный кретин — наверное, я уже не раз говорил вам об этом, — но у меня сейчас нет денег, и я в них крайне нуждаюсь. А когда тебе не на что даже поразвлечься в уик-энд, то об эмоциях можно и забыть.

Бизнес есть бизнес. Норрис — кретин, идиот, но ведь всем людям приходится работать с теми, кого они не могут выносить. Я решаю махнуть на свою ненависть рукой.

Но прежде говорю Норрису купить мне еще пару пинт пива.

— Только не поскользнись, — предупреждает Норрис, открывая мне заднюю дверь. — Я, когда забирался сюда, уронил на пол сковородку с каким-то маслом.

Я вхожу, осторожно делаю несколько шагов по покрытому слоем жира кафелю, оборачиваюсь, вижу, что Норрис идет точно так же, и едва удерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Мы оба выглядим глупо, как герои фильма, просматриваемого в режиме замедленного воспроизведения, или как два типа, наложивших себе в штаны.

Мы выходим из кухни и направляемся в гостиную. Норрис тщательно вытирает ноги о ковер и говорит, что не хочет пачкать жиром мой фургон. Очень внимательно с его стороны.

В доме царит хаос: тарелки, чашки, газеты — все перемешано, как на свалке.

— Ну и кавардак, черт побери! — говорю я.

— Ты находишь? — Норрис осматривается по сторонам. — Гм... Пожалуй, ты прав. Но давай приступим к делу.

Мы берем обычный набор вещей — телек, видак и так далее, а еще огромную коллекцию компакт-дисков и видеокассет. Диски и кассеты я люблю воровать, потому что запросто сбываю их потом на рынках, где торгую прямо из машины. На такие рынки я езжу по крайней мере раз в пару месяцев, обычно в какое-нибудь из соседних графств, продаю там разную мелочь. Даже если устанавливаешь на диск, или кассету, или компьютерную игру смешную цену, общая сумма все равно выходит приличная, ведь при таком раскладе ты действуешь без посредников.

После того как Электрика посадили, у меня начали возникать проблемы с продажей награбленного. Кстати, и это тоже стало одной из причин моего нынешнего безделья.

С Электриком все происходило настолько просто! Я воровал, он был моим постоянным покупателем. Хоть старый черт и вечно обдуривал нас, но — надо отдать ему должное — покупал всегда все, что мы ему привозили. Я настолько привык к нашему с ним сотрудничеству, что обленился и даже не думал о поиске новой точки сбыта. Почему? Да потому что в этом не было особой необходимости. Мне всегда казалось, что если полиция до кого и доберется, то скорее до меня, только не до Электрика.

Вот почему сейчас я особенно радуюсь существованию рынков. Приезжаешь туда, говоришь, что переселяешься на новое место жительства и хочешь отделаться от всего ненужного, и продаешь кучу наворованных вещей. Чувствую, что, если в скором времени мне не удастся найти нового Электрика, без таких рынков я буду не в состоянии жить.

Я беру на кухне два чистых пакета для мусора и начинаю наполнять их разными мелочами, а Норрис поднимается наверх.

— Эй, Бекс! Иди сюда! На минутку! — кричит он спустя некоторое время.

Я ставлю пакеты в холле у парадного и поднимаюсь на второй этаж. Норрис показывает мне фотоаппарат, он нашел его в спальне.

— Сфотографируй-ка меня. — Норрис поворачивается ко мне спиной. Из его задницы торчат три зубные щетки. — Об этой шутке я узнал от одного приятеля. Мы положим фотоаппарат на прежнее место, хозяин проявит пленку, напечатает фотографии и увидит, какой щеточкой все эти дни чистил зубы. Давай же, сфотографируй мою задницу. Вот смехота!

Я выполняю его просьбу, но мне совсем не весело. Подобные выходки ничуть меня не забавляют.